Кошмары Серебряных прудов

 — Оберег тебе еще один дам. Чтобы больше…

Конца фразы мы не услышали. Дверь захлопнулась.

— Фома, шуруем к сараю, — скомандовал Макси-Кот.

За дом вела свежерасчищенная тропинка. Видимо, кто-то с утра хорошо поработал лопатой. Обогнув избу, мы увидели в глубине двора среди по-зимнему голого кустарника небольшой покосившийся сарай. Подойдя к нему, мы на всякий случай огляделись. Никого. Ни на дворе Пелагеи, ни у соседей. А окна колдуньиной избы по-прежнему были занавешены изнутри.

Мы осторожно толкнули дверь сарая.

Она со скрипом отворилась. Внутри царил полумрак. Свет пробивался лишь сквозь открытую дверь да крохотное узкое окошко под самой крышей. В дальнем от двери углу и впрямь стоял невысокий топчан. Мы на цыпочках подошли к нему. Топчан был застлан куском грязно-серого искусственного меха.

— Видимо, тут они и сидели, — задумчиво провел рукой по меху Макси-Кот. — Ой! — вдруг вырвалось у него восклицание.

Я заметил: в руке у него что-то блеснуло.

— Вы часом не заблудились? — раздался за нашими спинами мужской голос.

Мы оба вздрогнули. В дверном проеме стоял человек.

— Здравствуйте, — первым нашелся Макс. — Да мы просто так.

— А вот просто так и не наадо, — строгим голосом протянул мужчина. — Идите, откуда пришли.

— Да мы к Пелагее пришли, — первым протиснулся мимо мужчины на улицу я.

— Тогда вам в дом надо, — ответил он. — Каким вас ветром в сарай занесло?

— В доме уже наша подруга сидит, а мы тут ее ждем, — объяснил Макси-Кот, а я в это время таращился на мужчину.

Он был высокий, плотный и… с черной повязкой на глазу.

Голову его увенчивала шапочка-петушок, из-под которой выбивались ярко-рыжие пряди волос. «Шапка, как у Толяна», — отметил про себя я. И тут мне вспомнилось: «А Толян-то к нам прибежал тогда без шапки». Я перевел взгляд на уши мужика и едва подавил в себе крик. Одного уха не было. Я покосился на Макси-Кота. Он замер, разинув рот.

— Чего вылупились? — ухмыльнулся в рыжие усы мужик.

— А вы кто? — вдруг спросил его Макс.

— Я-то? — хохотнул мужик. — Хозяин здешний.

Муж Пелагеи. Борисом зовут. Филиферовичем.

— Оч-чень п-приятно, Б-борис Ф-филиферо-вич, — заикаясь, произнес Макс.

— Чего-то у тебя с речью плохо, братец, — заботливо покачал головой мужик. — Может, тебе к Пелагее пойти полечиться?

— Н-нет, — продолжал заикаться мой старый друг. — Эт-то у м-меня в-временно. 3-замерз.

— Бывает, — не стал спорить мужик. На протяжении всего этого разговора он как-то ловко и очень настойчиво теснил нас обратно к крыльцу.