"
"– Это такие женские романчики со слащавыми заставками? – припомнил пилот.
– Не романчики, а роман! – серьезно поправила его Полина. – О любви между средневековой земной девушкой, похищенной летающей тарелкой, и прекрасным ксеносом из далекой туманной галактики.
– В восьмидесяти трех томах?!
– Писательница обещала ровно сто, но, кажется, не уложится, – сокрушенно призналась девушка. – Хотя вообще-то в этом деле главное не результат, а процесс.
– Маякни мне, когда последний том выйдет, – со шкодливым огоньком в глазах попросил Тед.
– Хочу почитать, как в конце концов он все же соберет в трясущиеся артритные руки ее длинные трепетные груди и прошамкает беззубыми челюстями: «Дорогая, ты не помнишь, зачем мы разделись?»
– Ты мужик, – презрительно отодвинулась от него Полина. – Тебе не понять.
– Да уж, куда мне до прекрасного ксеноса, – захихикал пилот. – Впрочем, каждый сходит с ума по-своему, главное – что у нас наконец появятся на это деньги!
– Ой, а как же Дэн? – спохватилась девушка.
– Н-да, – сочувственно хмыкнул Тед, – если он заикнется Станиславу Федотовичу о зарплате, тот его точно по гарантии сдаст.
– Но Дэньке, наверное, все равно обидно. Он уже с утра отчужденно держится, будто заранее настраивается, что он здесь никто, а значит, и нечего на что-то рассчитывать. А ведь только все налаживаться стало!
– Давай скинемся и что-нибудь ему купим, – предложил пилот.
– Давай, – обрадовалась подруга. – А что?
– Посмотрим на станции. В крайнем случае пиво и шоколад он тоже любит, – ухмыльнулся Тед.
– Ну что, хватит?
– Вот эту еще подпили, и сойдет.
Девушка притащила из пультогостиной стул, встала на него и приготовилась накручивать ослабшие нити на зажимы. Теодор подлез под гроздь, уперся в нее руками и загривком; поерзал на месте, как атлет перед поднятием штанги.
– Готова?
– Ага! – Полина звонко клацнула зажимом.
Парень со сдавленным эханьем выпрямился – и в тот же миг вверху жалобно затренькало и захрустело, будто кто-то провел палкой по висящим под карнизом сосулькам.
Под ноги пилоту посыпались обломки паутины – такой устойчивой к распилу, но оказавшейся неимоверно хрупкой на излом.
– Полопались, – печально сообщила Полина. – Все до единой.
– Что, и концов не осталось, чтобы скрепить?
– Сейчас попробую…
Через четверть часа Тед осознал, что икра усохла не настолько, насколько ему хотелось бы. Она по-прежнему весила около сотни килограммов, и с каждой минутой, по ощущениям пилота, набавлялась еще парочка.
