А по пьяни все любят хвастаться. Если Вадим участвовал в налете, то ловить его уже поздно: затерялся в глубинах космоса вместе с остальной бандой. А если просто трепался, то проблем от его допроса будет больше у тебя, чем у него.
– Почему? – удивился Станислав.
– Потому что Вадим, разумеется, от всего отопрется. Зато охотно расскажет полиции не только, где вы встретились, но и чем ты там занимался.
– Всего-то один кустик!
– Да-да, ври больше.
Капитан тихонько зарычал от обиды, но совесть по-прежнему не давала ему покоя:
– А вдруг это единственная зацепка…
– Или лишняя работа для полиции, на которую и так ежедневно сыплются тысячи звонков от истеричных пенсионерок с манией преследования, – безжалостно возразил друг.
– Сам-то подумай, как твой рассказ звучит со стороны! Какой-то пьяный в сомнительной забегаловке сказал тебе, что где-то что-то затевается. А несколько дней спустя ты увидел ограбленную станцию и решил, будто это взаимосвязано."
"– Да, ерунда получается, – растерянно согласился Станислав.
– И что, предлагаешь просто забыть об этой встрече?
– Нет, помни и страдай, – разрешил Вениамин. – Если тебе так больше нравится, конечно.
– Лучше я еще от пола поотжимаюсь. – Капитан чиркнул пальцем по вирт-окну, закрывая фотографию. – Действительно, гори он гаром, этот Вадик! Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся. Кстати, Венька, чего ты хотел-то?
– Ничего, попозже обсудим, – отмахнулся доктор, выходя из каюты. – А то ты свою релаксирующую тренировку и до утра не закончишь.
В лучшие годы Станислав запросто мог сделать по сто отжиманий за подход, поэтому занывшие уже на счете «двадцать» мышцы его неприятно удивили.
– И не надейтесь, – пропыхтел капитан. – Полсотни я из вас точно выжму!
Но спокойно совершить этот подвиг ему не дали.
– Милый, – озабоченно поинтересовалась Маша, – у тебя все в порядке?
– Да! – простонал капитан между рывками. – Чего. Тебе. Надо?
– Тебя по видеосвязи хотят, возьмешь?
– Возьму… Тьфу, приму… Включай, короче! Сорок пять… Ше-е-есть… – Победа была близка, и Станиславу не хотелось прерываться.
Потерпит Венька минутку. Да и полиция перебьется, если это она что-то вспомнила. А больше вроде никто капитанского тела в ближайшее время не хотел. – И еще раз… Ещё-о-о… Давай, дава-а-ай… Последний рывок… Да-а-а!
Станислав шлепнулся животом на пол, чувствуя себя великомучеником, прорвавшимся-таки в рай. Ужас, совсем он себя запустил. Завтра надо будет шестьдесят раз сделать.
