Ни челюсти, ни скрюченный в глубине пасти язык не шевелились, тем не менее чудище требовательно добавило: – У-у!
Теодор выскочил на верхнюю ступеньку трапа и выругался: возле корабля стоял абориген Шии-Раа, судя по сине-серому панцирю и голым усам – низшей касты. В четырех многосуставчатых манипуляторах он держал длинный шест, унизанный сушеными прилипами (то ли съедобными, то ли сувенирными), которым и стучал по стеклу, а шестью короткими недоразвитыми лапками прижимал к груди, вместо личинки, баул из сетчатой пленки.
– Кыш, кыш отсюда! – замахал на него пилот. – Нам ничего не нужно.
Абориген растопырил рудиментарные надкрылья, радуясь, что сумел выманить покупателя из большой железной норы. Быстренько прикинул, что его может заинтересовать, порылся в бауле и торжествующе развернул перед Теодором цветастую юбку из полос разной длины, расшитую ракушками и сушеными насекомыми.
Пилот на миг онемел от возмущения, а потом нырнул обратно в шлюз и вернулся уже с монтировкой.
Этот интернациональный жест шии-раанец понял без ошибок, молниеносно увязал баул, свернулся колесом и укатился к другому кораблю.
– Что там за шум, Полли? – Придремавший Вениамин встрепенулся, поднял голову и сонно сощурился. – А, Тед, это ты… Извини, перепутал.
Пилот набычился еще больше, сразу догадавшись, что ввело доктора в заблуждение.
– Мелкий торговец, даже без транслятора, – брезгливо сообщил он, вернувшись в пультогостиную. – И кто его только на космодром пустил?
– О-о, это ты еще на Квадре Прометея не бывал.
Там они умудрялись даже в штаб командования миротворческой армии просачиваться, – заметил проходящий мимо капитан. – Шутка ли – разумные амебы. Кстати, симпатичная юбочка! А во времена моей молодости парни почему-то стеснялись их носить.
– Во времена моей тоже, – проворчал Теодор. – Табличку, что ли, прицепить – «Это шорты»?
– Тогда на них тем более будут пялиться, – со знанием дела заверила его Полина. – Чтобы убедиться, так ли это. Поэтому пусть лучше будет интрига.
Пилот со значением брякнул монтировкой, возвращая ее на место, но «интригу» так и не снял – корабельный термодатчик фиксировал уже тридцать с половиной градусов.
Жизнь на корабле возродилась только поздним вечером, когда немного посвежело. Вениамин с Полиной выдраили и продезинфицировали медотсек, Дэну поручили уборку кают, Теодору – кладовой и пультогостиной. Станислав Федотович тщательно осмотрел и залил нанокерамическим гелем каждую вмятину и царапину на наружной обшивке.
