– Я очень хочу жить, честное слово, но в ботинке у меня уже хлюпает!
– Пошли в медотсек, – распорядился Вениамин и, вооружившись лазерным скальпелем и самонаводящимся пинцетом, вытащил из ранки прозрачный двухсантиметровый осколок, измазанный в крови.
– Ой, это что – стекло? – удивилась Полина.
Доктор поболтал пинцетом в кювете с дезраствором. Жидкость покраснела, но цвет осколка остался прежним.
– Нет, похоже, какой-то камень.
– Драгоценный? – загорелись глаза у девушки.
– Вряд ли, раз они тут запросто с неба сыплются.
Зато тебя им не абы кто, а сам святой наградил! – Вениамин протянул осколок пациентке и саркастически добавил: – Наверное, за хорошее поведение.
– А просто под елочку не мог положить, как его земной коллега? – Полина взвесила камешек на ладони. Граммов двадцать, можно или кулон сделать, или, добавив бусин, целое ожерелье сплести, будет шикарный сувенир на память о приключении. – Обязательно надо было в ногу втыкать?
– Скажи спасибо, что не в глаз. Боги – они народ коварный.
– Вениамин встряхнул баллончик с антисептиком и под страдальческий писк обработал ранку.
– Взлетаем сразу, как только откроют воздушный коридор, – распорядился Станислав. – Хорошо еще, что полицейский не успел проверить ваши документы, и молитесь, чтобы он, очнувшись, решил, что это ему от святого по лбу прилетело.
«Святой» виновато потер ноющий подбородок, и Теодор не выдержал:
– Давай ты меня тоже ударишь, а?
– Зачем? – не уловил Дэн связи между челюстью и совестью.
– Ты ведь извинился. Три раза. Я на тебя не сержусь, честное слово.
– Зато я на себя сержусь! Давай бей, и будем квиты.
– Это тоже такой ритуал? – Киборг в замешательстве посмотрел на капитана, пытаясь понять, не проверяют ли его на вменяемость.
– Это такая глупость, – успокоил его Станислав. – Поэтому сейчас твой напарник сам по-быстрому побьется лбом о стену, утешится и начнет готовиться к взлету.
Теодор совершенно серьезно встал, подошел к стене и гулко ее боднул.
– Помогло? – заинтересованно спросил Дэн.
Пилот постоял, прислушиваясь к ощущениям, и стукнулся еще раз, посильнее.
– Теперь – да! – Теодор, кривясь и пошатываясь, вернулся за пульт, напоследок с досадой бросив: – Что хорошего можно ожидать от планеты, где даже пиво не пьют?
– Могло быть и хуже, – философски заметила прихромавшая обратно Полина, по праву тяжелораненой разваливаясь на диванчике и закидывая перевязанную ногу на спинку.
