Вопрос только, как долго придется идти. Разведзонд может и по орбите кружить, но все равно проходит точно над лагерем, чтобы хозяева могли снять показания.
– Это флайер, – решительно сказал Дэн и, скорректировав курс, пошел дальше.
Хассы наконец вылезли из кустов, внимательно все обнюхали и потрусили следом.
* * *В бараке действительно можно было дышать без респиратора – но не хотелось. Спертый воздух пах немытыми телами, мочой и той же дрянью, что воздух в ангаре, а пол был запорошен желтоватой пылью, испещренной следами.
Ни окон, ни кроватей – лишь пять рядов матрасов со скатками одеял да цепочка вмонтированных в потолок светильников.
– Проходите, располагайтесь, – издевательски предложил Майк и, прежде чем пораженные «хоромами» пленники успели поблагодарить за гостеприимство, вышел и захлопнул дверь. Судя по звуку – чугунную.
– А, новенькие, – равнодушно приветствовал их единственный обитатель барака. – Вас-то где сцапали?
Мужчина с усилием привстал с матраса, и друзья увидели, что большая часть его головы забинтована.
Повязку наложили профессионально, но она успела сбиться, закореть от крови и потемнеть от грязи. По-хорошему бинты давно следовало сменить.
– Там, в космосе, – неопределенно ответил Тед. Признаваться, что космолетчики сами сунули голову в петлю, было стыдно и опасно: пособников Казака, пусть и неудавшихся, вряд ли ждал теплый прием. – А вы кто?
– Бьёрн, – буркнул мужчина и, видя, что новички продолжают растерянно топтаться на месте, указал на соседний матрас: – Вот этот свободен, и тот, в самом углу, и слева от двери – тоже.
И, кажется, вон те два. А может, и еще какие-нибудь – узнаем, когда остальные вернутся.
– Откуда? – Команда, не отваживаясь разлучаться, рядком уселась на краю ближайшего матраса.
– С плантации. Хотя… Там уже стемнело?
– Да, как раз пока нас сюда везли.
– Значит, с ужина. – Мужчина сглотнул слюну.
– А вы почему не там?
– Приболел, – саркастически сообщил Бьёрн, касаясь повязки и морщась. – Нам тут аж три дня больничного за свой счет дают.
Если не оклемался – на четвертое утро вышвырнут хассам, как сломанного киборга.
Метафора показалась космолетчикам не особо удачной, но они смолчали. Мужчина, сочтя долг гостеприимства выполненным, откинулся на спину и зябко переплел руки на груди. Вениамину в его облике – высокий, крепкий, русобородый, лет сорока – сорока пяти, – почудилось что-то знакомое.
– Простите, а вы случайно не с Самородка?
Мужчина впервые по-настоящему заинтересовался разговором:
– Угу.
