Космос

Достоинство было одно — декольте, подчёркнутое удачно подобранным бюстгальтером. Взгляд невольно остановился на окружности груди, мягкой, притягательной.

Он резко поднялся и так же резко дёрнул на себя Сашу, накрывая ладонью грудь, ныряя под жестковатое кружево. Ущипнул болезненно за сосок, прокрутил его, не удерживая, давая возможность уйти, отказаться. Саша стояла по стойке «смирно», не шевелясь, и боялась дышать.

* * *Не ушла… руки Антона скользнули под этнические узоры, желая снять долой, увидеть, наконец, то, о чём он думал практически целый день, ту, о которой думал.

Саша вцепилась мёртвой хваткой в тунику и мотнула головой. На поцелуй не ответила, резко увернувшись.

— Хорошо, — Антон отошёл на пару шагов, посмотрел внимательно ещё раз на Сашу, той стало не по себе. — Хочешь, завяжи мне глаза, можешь даже связать руки. Если я тебя настолько пугаю.

— Не пугаешь… те. Иначе бы я не пришла, — призналась в очевидном.

— Резонное замечание, так что? — протянул бандану, вложил в дрожащие руки Саши.

 — Там, — кивнул в сторону спортивной сумки, — ещё три, этого хватит.

— Не надо больше. Только глаза. Можно? — оживилась Саша, даже улыбнулась, что понравилось Антону.

Похоже, вчера он изрядно напугал Саню, непонятно, почему она пришла второй раз, но отказываться не собирался, как и заигрывать с её глупой отвагой, которая могла закончиться в любой момент.

— Я сам предложил, — улыбнулся.

Нагнулся под низенький рост и позволил завязать себе глаза. Она натянула плотнее и потребовала не подглядывать.

Хотелось засмеяться во всё горло. От ситуации в целом и от храбрых интонаций в голосе Саши.

— Связывать будешь? — протянул руки, сложив замком.

— Какой смысл? — Саша улыбнулась в ответ. — Можно подумать, тебя… вас… удержит парочка ситцевых тряпочек.

— Ситцевых? — подавился смехом.

— Знаю я, что они не ситцевые, — пробурчала. — Это образное выражение. Ложись… ложитесь.

— Саня, — нагнул голову. — Мы не в зале для совещаний. Если это возможно, давай на «ты».

Сашу очень удивило, что Стрелецкий спокойно протянул руки, чтобы их связали, позволил завязать себе глаза, согласился с «не смотреть, не целовать». Она еле на ногах держалась от восторга. Даже, кажется, пискнула пару раз.

— Давай. Ложись, — легонько толкнула, скорее, указала жестом, куда ложиться, и Антон покорно лёг, так же покорно поднимал руки, приподнимал тело, бёдра, позволив себя раздеть полностью. Только повязка на глазах осталась.