Ошеломленный Барбосов добрался до дачки, нашел там старую наволочку, сшил из нее небольшой мешочек, сложил в него богатство, поместил все в полиэтиленовый пакет, запихнул его в банку с черносмородиновым вареньем, спустил в погреб и уехал. Но, удаляясь от избенки-развалюхи, разнервничался еще сильнее, чем по дороге туда. Ему стало ясно: Митя обворовал магазин. Где еще можно взять такое количество золота? Ночь Федор провертелся без сна, а утром, проклиная бывшего однокурсника, который сделал из него пособника своего преступления, опять порулил на фазенду.
Вытащив из подвала тару с вареньем, привез «клад» в Москву и спрятал в квартире.
Дня два он жил, как на бомбе, вздрагивая от каждого шороха, потом внезапно понял: ни одной душе не известно о том, где лежит «клад», радио, телевизор и газеты молчали об ограблении. Может, его и не было? На четвертый день Федя подумал, что надо разведать обстановку, и позвонил жене Спиридонова. Услышал ее спокойный голос и повесил трубку. Анька вроде не нервничала.
Барбосов перевел дух и решил подождать.
Почему он сразу не схватил кулек с золотом и бриллиантами и не понесся в милицию? Испугался, что его сочтут соучастником и за неимением других преступников накажут со всей строгостью…
– Вот он какой, твой замечательный Митя, – шипел сейчас Барбосов, – член преступной группы, грабитель, вор и, вероятно, убийца.
– Ты отдал пакет Ане? – уточнила я.
– Ну… нет, – признался Федор.
– Оставил себе, несмотря на то что Дима велел отнести сверток жене?
– Я думал, он все же вернется, – неудачно вывернулся Федор, – обещал через неделю, а объявится спустя месяц.
– Даже после того, как в лесу нашли труп Спиридонова, ты надеялся на встречу с Митей? – вкрадчиво поинтересовалась я.
Глаза Барбосова чуть не выкатились из орбит.
– Ну… не хотел я впутывать Аньку… Вдруг она возьмет золотишко, а к ней милиция привяжется?
– Федя, а на какие шиши ты купил трехкомнатную квартиру? – протянула я. – Боюсь ошибиться, но вроде новоселье мы у тебя отмечали через пару месяцев после обнаружения останков Мити.
– Квартиренка небольшая, дом в спальном, непрестижном районе, – зачастил Федор, – мы старую двушку удачно продали, доложить осталось чуть, влезли с Машкой в долги.
– Нет, Феденька, – покачала я головой, – у тебя хватило денег и на мебель, и на занавески, и на люстры. А еще через год ты обзавелся симпатичной иномаркой.
– Ерунда, – промямлил Барбосов, – тачка барахло, только смотрится солидно, а по сути, дерьмо для нищих.
