Онлайн-библиотека книг
Все они были начисто обчищены, кроме первой слева – ее все еще украшал каменный крест, поддерживаемый херувимами при трубах и цветочных гирляндах. – Этот архитектурный изыск принесет неплохой доход!
– Сколько?
– Сто долларов от любого антиквара. Двести от знающего покупателя. Триста – от какого-нибудь дурака.
– Как мы это снимем?
– Другим удавалось. Будем же отважны!
Бен повел журналиста в бельэтаж, а оттуда – в ложу.
– Держите оба фонаря, а я посмотрю, что удастся сделать ломом, – сказал Квиллер, перегнулся через перила и стал отдирать барельеф.
– Макдуф, мужайся![12] – вскричал Бен.
– Посветите через перила, – попросил Квиллер. – В темноте неудобно работать."
"И замер, подняв лом: в пыли на полу обнаружилось нечто интересное. Квиллер обернулся, чтобы взглянуть на Бена, и был ослеплен светом двух фонариков. Усы у журналиста дернулись, и он отступил назад. Затрещало дерево, раздался грохот, и снизу поднялся столб пыли. Два луча света как сумасшедшие танцевали на стенах и потолке.
– Черт возьми! – выдохнул Квиллер. – Перила обвалились!
Они исчезли, а прогнувшийся пол ложи тонул в темноте.
– С нами были святые! – проговорил Бен, охрипнув от потрясения или от пыли.
– Давайте фонарик, будем выбираться отсюда, – сказал журналист.
Они поехали обратно, забросив каминную решетку на заднее сиденье. Квиллер молчал, вспоминая, как едва избежал падения, и думая о том, что увидел в пыли.
– Сегодня наше представление не вполне удалось, – извинился Бен.
Здание, в котором разместился «Львиный хвост», в двадцатых годах было здешним банком – римский храм в миниатюре, оскверненный теперь светящейся вывеской и армией стаканов в окнах-арках. У стойки и за столами собрались завсегдатаи – мужчины в рабочей одежде и разношерстная публика Хламтауна.
Когда Бен вошел, его встретили приветственные крики, топот ног и хлопанье по столам.
– Сегодня, – объявил он, – краткая сцена из «Короля Ричарда III», а потом ставлю всем присутствующим!
С удивительным достоинством он пробрался сквозь толпу – в шарфе, свисающем до пят, – и исчез. Секунду спустя Николас появился на маленьком балкончике.
– Итак, преобразило солнце Йорка в благое лето зиму наших смут… – начал он.
