В это время старуха, гордящаяся своим панкреатитом, обратила на него внимание.
— Притащил! — громогласно проговорила она. — Думаешь, так тебя без очереди пропустят! Даже и не мечтай!
Она перевела взгляд на бесчувственное тело в Лениных руках и злобно прошипела:
— У, вырядилась! Ничего, подождешь! Я вот уже три часа сижу, а у меня, между прочим, не что-нибудь, а панкреатит!
Очередь больных прореагировала на появление нового человека весьма равнодушно.
"
"Леня увидел наконец свободный стул в самом темном углу помещения и усадил на него свою злополучную пассажирку, осторожно прислонив ее к стене и повыше подняв воротник пальто. Убедившись, что покойница достаточно устойчива и не свалится со стула, он торопливо выскользнул из приемного покоя.
Едва за ним захлопнулась дверь, в приемном покое появился рослый врач в мятом, заляпанном кровью халате.
— Больная Курочкина есть? — громогласно осведомился он, оглядев притихших старух.
— Я, я Курочкина! Олимпиада Самсоновна! — радостно отозвалась гордая обладательница панкреатита.
— Идемте, — махнул ей рукой доктор и скрылся за дверью, ведущей во внутренние помещения больницы.
— Я ведь говорила! — Старуха засеменила за врачом, свысока взглянув на свою недавнюю собеседницу.
Маленькая, похожая на жабу тетка завистливо посмотрела ей вслед и обиженно пробубнила:
— Панкреатит у нее, так она себя лучше прочих считает! А другие как будто и не больные, а так себе, придуриваются!
На какое-то время в приемном покое установилась относительная тишина.
Вдруг с улицы протиснулся небритый, грязный тип в ужасающих лохмотьях. Проковыляв к дежурной сестре, которая неторопливо заполняла формуляр очередного больного, новый посетитель гнусавым, простуженным голосом проговорил:
— Сестрица, мне бы лекарство! У тебя ведь лекарство есть? А то я очень сильно больной!
— Какого еще тебе лекарства? — лениво огрызнулась сестра.
— Сейчас санитара позову, Василия Петровича, он тебе пропишет лекарство! Живо на улицу выкинет! Лекарство ему понадобилось! Убирайся-ка ты лучше сам, пока по шее не схлопотал!
— Сразу по шее! — обиделся бомж.
