Лицо ее напряглось в ожидании неприятного известия.
— В аварию мы попали, — неохотно начал объяснения рыжий, — около Финляндского в нас «скорая» врезалась, мы с Манюней отделались испугом, а Альбертика твоего, похоже ,насмерть…
— Что значит — похоже? — скрипнув зубами, спросила Алла. — Жив он или мертв?
— Кровищи было — ужас! В ту же «скорую» его взяли, которая на нас налетела, сказали — в реанимацию, но вряд ли довезут… Перелом основания черепа и еще какие-то повреждения.., так что, считай, уже умер.
— Значит — жив! — прервала его Алла голосом, не предвещающим ничего хорошего. — А я вам, между прочим, приказала привезти его сюда… живым или мертвым!
— К нам менты шли, — начал оправдываться рыжий, — не убивать же санитаров у них на глазах… Кроме всего, у нас деньги большие были на руках, мы не могли рисковать, сама понимаешь…
Меня Евгений Иваныч всегда учил: если везешь деньги, никогда не встревай в разборку, держись тихо…
Алла подняла на рыжего настороженный взгляд.
Она прекрасно поняла его намек и предпочла не углубляться в опасную тему.
— Ладно, — проговорила она более спокойным голосом, — будем считать, что Альберт не доедет до реанимации. Главное — деньги.
Алла расстегнула застежки кожаного баула. Ее лицо залила мертвенная бледность, потом по этой гипсовой маске поползли красные пятна. Рыжий смотрел на лицо женщины как зачарованный, боясь даже подумать о причине таких удивительных преобразований.
— Что это? — проговорила Алла страшным голосом.
— Что это за хрень, я вас спрашиваю?
Рыжий шагнул к столу и заглянул в баул. Сумка была набита яркими глянцевыми журналами."
"«Плейбой» и «Пентхауз», «Клубничка» и «Стрипшоу», «Максим», «Знакомства» и прочие сомнительные издания плотно заполняли внутреннее пространство баула… И никаких денег, даже намека на вожделенные доллары!
— Журнальчиков прикупили? — холодным издевательским тоном проговорила Алла. — Полистать на досуге?
— Он никуда не заходил… — холодея, проговорил рыжий, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног.
— Прямо возле двери мы его подхватили…
Даже Манюня, до которого по причине редкостной тупости все обычно доходило только на следующий день, перестал жевать свою жвачку и выразительно произнес:
— Во, блин! Никак кинули!
— Удивительно тонкое замечание! — скривившись проговорила Алла. — С кем мне приходится работать!
И тут выдержка изменила ей.
