Находка настолько Лолу удивила, что она в полном изумлении плюхнулась на кровать, потревожив разлегшегося там кота. Он зашипел, поглядел недовольно и отодвинулся подальше, благо кровать была широкой, всем места хватало. Кот за время ее отсутствия совершенно распустился, но Лола решила не отвлекаться сейчас на его воспитание, да, по правде сказать, Аскольд не слишком прислушивался к ее нравоучениям.
Билетов было два, стало быть, Леонид ходил в театр с дамой. И в какой театр? В Мариинский!
Вот же, все сказано черным по белому: вторая ложа бельэтажа.
И число, на обороте стояло число, одиннадцатое марта. И еще там было слово «Сомнамбула». Прочитав это слово, Лола подскочила с кровати как ужаленная. Перед ее глазами встали многочисленные рекламные щиты, которые висели по всему городу задолго до ее отъезда. «Премьера мирового уровня», — так говорили по телевизору. Беллини очень сложный композитор, мало кто из дирижеров решится на постановку оперы.
«Норму», например, давно уже не ставят, потому что с тех пор как Монсеррат Кабалье постарела, в мире просто некому петь главную партию, нет такой примадонны.
Лола помнит, как она неоднократно пыталась обсуждать все музыкальные новости с Маркизом, но в конце концов отступилась. Леня был абсолютно равнодушен не только к классической музыке, но и вообще к любому театру. Даже когда Лола играла в драматическом театре, Леньку ни под каким видом невозможно было зазвать на спектакль.
И вот теперь он настолько увлекся неизвестной дамой, что пригласил ее в оперу!
Лола готова была поклясться, что до ее отъезда Леня и не помышлял ни о какой опере.
Билеты же на премьеру «Сомнамбулы» были раскуплены заранее за бешеные деньги, и достать что-то накануне совершенно не представлялось возможным. Лола почувствовала к неизвестной женщине нечто вроде уважения, ведь это из-за нее Ленька так расстарался. Но все же с этим вопросом требовалось разобраться, причем как можно скорее.
На столике валялась Ленина записная книжка, и Лола принялась ее листать.
Книжка у Лени была толстая, записей в ней было очень много, почти все зашифрованы так, чтобы понять их мог только Маркиз. Он утверждал, что книжка — его основное орудие производства.
Лола со вздохом отложила гроссбух, и книжка раскрылась на первой странице. Там было нацарапано торопливым Лениным почерком почему-то карандашом: «Мария Степановна. Билеты». Дальше шел номер телефона.
Повинуясь мгновенному импульсу, Лола набрала номер.
