— Рудик указал на площадку для танцев, где «первобытная красотка» уже избавилась от всех своих одежд и теперь извивалась под ритмичные удары барабанов.
— А эта «мисс палеолит» очень даже ничего! — отметил Рудик и снова повернулся к Маркизу. — Так вот, эту фирму пытались прощупать, чтобы выяснить, кто за ней скрывается, но это никому не удалось…
Леня вспомнил историю с налетом самозванцев под видом налоговой полиции. Это хорошо вписывалось в рассказ Рудика.
— Короче, «Нординвест» пока остается темной лошадкой, задействованной в самой крупной и серьезной игре…
Леня вспомнил женщину, которая умерла у него в машине.
Она выглядела достаточно обеспеченной особой, но не настолько, чтобы оказаться активной участницей миллиардной игры. Такие люди не ходят без охраны, не ссорятся на улице…
— А Крылова.., кто такая Ирина Крылова, директор «Нординвеста»? — спросил он Рудика, который разделался с «диплодоком» и придвинул к себе вторую тарелку.
— Да никто, — Рудик пожал плечами, — подставное лицо, марионетка, точнее даже — безделушка, какие раньше ставили на комод.
Марионетки хотя бы двигают ручками и ножками, а твоя Крылова просто занимает директорский кабинет, чтобы он не пустовал, и уклончиво отвечает на вопросы журналистов. И, кстати, наверняка получает за это довольно большие деньги. Настоящих владельцев фирмы она, возможно, даже никогда не видела.
— Подставное лицо! — задумчиво протянул Маркиз, а про себя подумал: ""За что же ее убили?
А ведь ее наверняка убили!""
На площадку для танцев тем временем вышел «пещерный медведь», то есть, конечно, человек, одетый в медвежью шкуру.
Он поднялся на задние лапы и, громко рыча, двинулся на обнаженную красотку. Та, изображая испуг, прыгала перед ним, предоставляя посетителям ресторана возможность рассмотреть свою фигуру."
"— С каменного века, собственно, ничего не изменилось, — изрек Рудик философскую сентенцию, — у кого самый большой топор — тому и Достаются самые сочные куски мяса и самые красивые женщины! Только сейчас роль каменного топора играют деньги…
* * *В театр Лола приехала почти впритык, разделась в гардеробе и попросила бинокль.
Ее место в партере было довольно далеко от нужной ложи номер три. Конечно, удобнее было бы пользоваться Лениным полевым «цейссовским» биноклем, но окружающие могут не правильно понять. В фойе Лола заметила, что мужчины обращают на нее внимание.
Это вызвало чувство удовлетворения, но она подумала, что было бы лучше выглядеть скромнее и незаметнее.
