"
"— Ни за что не поверю! — парировала Лола.
— Началось с того, что я ехал ночью по улице и подсадил в машину одну женщину.
— Так-так, уже становится интересно, — оживилась Лола.
— Она ссорилась с каким-то подозрительным мужиком, и я подсадил ее без всякой задней мысли…
Лола тотчас уверилась, что Ленька снова врет.
Ведь она видела его пассию только что в театре.
И если с трудом можно было допустить, что Алла Викторовна ссорилась с кем-то, то уж Лола никак не поверит, что ей не на чем было от этого мужика уехать.
Интересное дело, в театре, где полно народу, возле ложи стоит охранник. А ночью на улице эта женщина почему-то гуляет одна… Нет, Ленька просто нагло врет.
— И не успел я и двух слов с ней сказать, как она умерла! — продолжал Леня. — Нет, ну ты представляешь? Задрожала вдруг, начала бормотать, что ее кто-то отравил, и окочурилась прямо в моей машине! А ты еще спрашиваешь, куда я «тойоту» дел!
— И куда ты дел ее труп? — с металлом в голосе спросила Лола.
— А что мне было делать — в милицию заявлять? — В запале Леня не заметил ее тона. — Не хватало еще с милицией связываться. Тетка была мертвая, и я отвез ее в приемный покой больницы.
— Ты отвез ее в больницу?
— Пятую городскую, — подтвердил Маркиз, — там бардак такой, никто и не заметил, что она — того…
— Когда это было?
— Третьего дня, перед тем, как ты утром звонила.
— Вот интересно, — зловеще заговорила Лола, — как же это твоя приятельница, умерев третьего дня, умудрилась сегодня вечером присутствовать в Малом оперном на «Кармен»?
— Какая приятельница? — оторопел Леня.
— Алла Викторовна! — Лола с торжеством бросила в него это имя.
— Не знаю я никакой Аллы Викторовны! — спохватился Леня, вспомнив, что главное — все отрицать.
— Ах, не знаешь? — вскипела Лола. — А премьера «Сомнамбулы»? А Марья Степановна? Тебя там запомнили, так что не отпирайся! Отвечай немедленно, что у тебя за дела с этой пепельной блондинкой, с этой древней старухой Аллой Викторовной!
— Ну уж и старухой, — Маркиз при всем своем опыте, все-таки поддался на провокацию и возмутился до глубины души, — за кого ты меня принимаешь? Ей не больше тридцати двух лет!
— Тридцать семь, — твердо ответила Лола, — а возможно, и тридцать семь с половиной.
Впрочем, мы не о том говорим.
— Вот именно, — поддакнул Маркиз, но Лола так на него посмотрела, что он мигом прикусил язык.
