Кот Василий

Но то, как он пренебрежительно и злобно ответил ей, серьезно обидело девушку.

Кет понимала, что сейчас не в лучшей ситуации, но - черт! - кто он такой? Какое ему дело, с кем она куда поедет?

Она уже взрослая, совершеннолетняя, сама будет решать, куда и с кем ей ехать!

И никакой Кот Василий ей не указ!

- Ну давай тогда развернусь, поедешь с ними. В отделение.

И притормозил, выискивая место для разворота.

Кет серьезно испугалась. Вот чего, спрашивается, вылезла со своим языком? Молчала бы в тряпочку.

- Не надо, пожалуйста, лучше домой, - она постаралась сказать это как можно быстрее и громче, чтоб разъяренный мужчина услышал.

Василий усмехнулся и опять вырулил по направлению к их району.

Остаток времени ехали молча.

Кет сидела тихо, как мышь под веником, не отсвечивая и пытаясь натянуть на коленки подол проклятого платья.

Пару раз она ловила на себе косые нечитаемые взгляды соседа, и от этого становилось еще более неловко.

Некстати вспомнился сегодняшний сон.

Щеки вспыхнули помимо воли, хорошо, что в машине темно. Незаметно.

Кет ожидала еще отповеди , резких слов, которые заслужила, но Василий молчал.

А напряжение в салоне росло просто бешеными темпами.

Наконец, мучительная поездка окончилась, Кет постаралась как можно быстрее открыть дверь, забыв, что она блокируется со стороны водителя.

Василий обошел машину и открыл ей дверь, подхватив за локоть и потащив к подъезду, словно она убегать собиралась.

- Да отпустите меня, - Кет возмущенно пыталась вырваться, руку было больно, - я сама могу идти!

Василий нажал кнопку лифта, как назло пришел пассажирский.

Он втолкнул девушку в кабинку, зашел следом, двери закрылись.

Было невыносимо тесно и душно, от выпитого начала сильнее болеть голова, да еще и мужчина стоял слишком близко и  дышал слишком шумно.

Кет смотрела себе под ноги, хмурясь и опять злясь на него за бесцеремонность.

Но ситуацию надо было прояснять, поэтому она спросила, не поднимая глаз:

- Вы маме скажете? Или, может, как тот начальник говорил, в детскую комнату милиции… Но мне есть восемнадцать, мне двадцать уже, так что я могу делать, что хочу…

Она хотела еще что-то сказать, но тут ее опять схватили за талию и рывком подняли вверх, больно стукнув затылком о стену кабинки.

Кет испуганно уставилась в бешеные глаза соседа.