Он держался как взрослый кузен, который пленял ее детские грезы: позволял себе необидно посмеиваться над ней, но воздерживался от шуток по адресу Фредди и ни разу не упомянул о ее помолвке, по крайней мере, не выказывал недоверия к ней.
Только в конце дня, за который Китти от души поблагодарила его, он чуть-чуть приподнял маску. Глядя на нее сверху вниз с ласковой усмешкой, взял ее за подбородок и произнес:
— Глупенькая, сомневающаяся крошка Китти! Беги же, дитя мое!
Краска бросилась ей в лицо от его прикосновения.
Она взмахнула ресницами, потупилась и, прошептав:
— Б-благодарю! Все было прекрасно! — взбежала по ступеням.
Он тронул лошадей, чрезвычайно довольный собой, подумывая, что деревенская кузина дала новые прелестные побеги.
Два дня он выжидал, прежде чем нанести однажды утром визит на Беркли-сквер, с тем чтобы пригласить обеих дам на вечер в Садлерз-Уэллз[5] на возобновление известнейшей пантомимы Гримальди «Гусыня». Хотя Мег могла закапризничать по поводу безыскусственности развлечения, мистер Веструдер, хорошо зная Китти, не сомневался, что она будет без ума от него.
Если бы было возможно, он, не задумываясь, пригласил бы ее в Амфитеатр Эстли и сам получил бы массу удовольствия, наблюдая ее восторг во время Больших представлений и Конных парадов. Но Амфитеатр, как и его соперник, Королевский Цирк, открывался не раньше второго дня пасхальной недели — срока, к которому Китти, по его расчетам, должна вернуться в Арнсайд.
Дворецкий Мег сообщил ему, впуская в дом, что ее лордство отбыла, а мисс Чаринг, хотя и собиралась пойти проветриться с подругой, пока еще дома в малой гостиной.
Взявшись провести мистера Веструдера в апартаменты, он невольно поверг его в страшный шок.
— Мистер Веструдер! — доложил он с порога и скрылся.
Ленивая улыбка застыла на губах Джека. В комнате оказалось трое: Китти, в темно-красной шляпке и ротонде, натягивающая новые перчатки, Фредди, который стоял спиной к камину, и мисс Броти, неотразимая в голубой ротонде с оторочкой лебяжьего пуха и с пуховой муфтой.
На мгновение мистер Веструдер окаменел. Но прежде чем Китти повернулась, чтобы поздороваться с ним, он вошел и произнес с замечательным самообладанием:
— Я, кажется, не вовремя, ты собралась на прогулку, но нет нужды: я только кое-что сообщить.
— Да, мисс Броти так добра, что согласилась составить мне компанию, — оживленно ответила Кит, обмениваясь с ним рукопожатием, — мы собираемся в парк взглянуть, не распустились ли крокусы и нарциссы.
