Но я не имела ни малейшего повода даже заподозрить это! Если он и поддался благородному порыву, когда удочерил меня, то, по крайней мере, вознаградил себя за прошедшие годы! Нет, Хью, я не замолчу! Спросите бедную Фиш, какое жалованье она получает за мое обучение! На какие уловки ей приходилось очень часто пускаться, чтобы я не ходила в лохмотьях! Ну, может быть, не буквально в лохмотьях, но только взгляните на платье, которое я ношу!
Все три джентльмена повиновались ей, но, возможно, только лорд Бидденден признал справедливость ее сетований…
— Вы выглядите прекрасно, Китти, — прервал ее Хью, — уверяю вас.
Приличие и опрятность…
— Я не хочу приличия и опрятности! — Китти рассердилась. Ее щеки горели, глаза сверкали. — Я хочу иметь элегантные платья, волосы, подстриженные по последней моде, я хочу посещать балы и рауты, театр, оперу, а не выглядеть маленькой гадкой неряхой!
Опять-таки лишь Бидденден оказался способен ее понять.
— Вполне естественно. И ничего удивительного. Вас всегда держали взаперти.
Вы, вероятно, ни разу не были даже в концерте!
— Совершенно верно, — согласился Хью. — Я часто напоминал дяде, что потворство полезным, до некоторой степени, развлечениям для вас, Китти, должно лишь приветствоваться… Но, увы, боюсь, что привычки и предрассудки слишком укоренились в нем! Я не могу польстить себя мыслью, что мои слова имели хоть какой-то вес…
— Справедливо, — согласился с ним Бидденден, — и так будет всегда, пока вы останетесь под этой крышей, Китти. Конечно, форма, в которой сделано предложение дяди, весьма неприятна, но нельзя не признать и преимуществ, открывающихся для вас в приемлемом браке.
Вы обретете прекрасное положение в обществе, станете хозяйкой очаровательного имения, ваше слово — закон. Привыкнув к экономии, вам будет легче начинать. А со временем вы позволите себе приобретать самые экстравагантные вещи.
Вытянувшееся лицо пастора свидетельствовало о том, что подобная перспектива мало прельщала его… Он заметил:
— Я только отдам Китти справедливость, полагая, что образ ее мыслей слишком благороден, чтобы предположить в ней тягу к экстравагантности.
Но в полной мере сочувствую ее стремлению избегнуть домашних ограничений, навязанных ей образом жизни инвалида.
— О! — с тоской воскликнула Китти. — Как я жажду стать экстравагантной!
— Позвольте, я знаю вас лучше, чем вы себя, дорогая Китти, — твердо возразил Хью. — Более чем естественно ваше желание поближе познакомиться с миром.
