Ничто так не выводит его из себя, как привычки экстравагантной расточительности, и он непременно возьмется подсчитывать убытки. Что до неловкости ситуации, то я вовсе не уверена, что нам необходимо уединение! В действительности, я рада возможности объявить любому количеству желающих, что у меня нет ни малейшей склонности выходить за кого-нибудь из вас.
— Возможно, Китти, но зачем изъясняться с таким… жаром? — вставил лорд Бидденден. — Это не достойно вас. Поражен, что мисс Фишгард — уверен, превосходная женщина — не научила вас большей сдержанности.
— Тут ему пришло в голову, что ссора с Китти вряд ли продвинет вперед его планы, и он добавил более сердечно: — Но необычная ситуация и перед вами открывает огромные возможности! Поверьте мне, Китти, я о вас радею! Вы сделали сейчас заявление, которое я готов расценить лишь как нездоровую игру воображения!
— Да, но к счастью, я со всеми настолько хорошо знакома, что могу позволить себе говорить с чистой совестью и не скрывать правды… Я не желаю отвратительного состояния дяди Метью, равно как и выходить замуж за джентльмена, который сделал бы мне предложение только потому, что я имею преимущество в виде солидного дохода.
Я скорее согласилась бы носить траур до конца своей жизни. И позвольте вам заметить, Хью, не думала, что вы способны поступить, как все.
Пастор, слегка уязвленный, не сразу нашелся, что ответить ей. Зато лорд Долфинтон, который внимательно слушал все, что она имела на сердце, расцвел от счастья, наконец обнаружив, что способен пролить свет на дело.
— Не следовало приезжать, — упрекнул он своего сурового кузена. — Духовное лицо. Джорджу также. Не духовное лицо, но не приглашен.
— Не желает наследовать состояние! — воскликнул Бидденден. Чудовищность заявления позволила ему даже проигнорировать нежелательное вмешательство Долфинтона. — Вы не ведаете, что творите!
— Напротив, — вмешался пастор, опомнившись, — ее чувства делают ей честь.
Дорогая Китти, никто более меня не уважает ваших убеждений. Поверьте, я полностью разделяю их! То, что мой двоюродный дед может сделать меня своим наследником, мне никогда не приходило в голову, если я когда и позволял себе размышления по поводу природы его намерений, то предполагал, что он завещает своей приемной дочери солидное состояние, а остаток имущества — тому из членов семьи, который всем известен как его любимый внучатый племянник.
