Все слишком. Но в глубине души я ожидала светлую печаль или что-то на нее похожее. Раван заново переживает потерю?
Я обошла стол, села напротив.
Надо будет сказать Талисману спасибо за то, что привел. А пока…"
"Раван так и продолжал сидеть — неподвижно, с прямой спиной, со сцепленными в замок пальцами, с пустым невидящим взглядом. Руки он сцепил так сильно, что костяшки побелели.
Я накрыла его пальцы ладонью. От моего прикосновения муж вздрогнул, даже дернулся, но больше никак не отреагировал, его взгляд оставался безучастным, словно Раван смотрел не то в вечность, не то куда-то вглубь себя.
Почему не существует методички с понятным алгоритмом, что говорить в подобных случаях?
— Как… Как она могла? — Раван внезапно вынырнул из оцепенения и уставился на меня так, будто ожидал, что я открою ему все тайны мироздания, даже требовал, чтобы я это сделала.
??????????????????????????
— Что случилось?
Я начала подозревать, что дело не в самом уходе его матери, а в том, какой между ними состоялся разговор.
Раван замотал головой, будто пытался отогнать от себя кошмар, только вот жест получился каким-то детским.
У меня сердце защемило. Но не от жалости, ее я не испытывала. Я сочувствовала.
— Я… — Раван замолчал.
— Хочешь рассказать? Я могу посидеть рядом и ни о чем не спрашивать, м-м-м?
Глава 54
Молниеносно неуловимо Раван вдруг переместился ко мне. Вот он сидел напротив, а вот он уже на лавке слева от меня, да еще и схватил за плечи, развернул к себе лицом.
Держал крепко, но не сдавливал и — я чувствовала — был готов отпустить, стоит мне отстраниться.
Раван заглянул мне в глаза, дышал он тяжело, как после забега по лестницам на крышу небоскреба.
— Почему?..
— Что?
Раван скривил губы, все его лицо перекосило.
Я начала думать, что он мне не ответит.
Между нами возникло странное напряжение. Казалось, будто Раван борется сам с собой. Хочет выговориться и в то же время не считает возможным показать мне что-то неприятное, что-то разочаровывающее.
Подтолкнуть?
— Я рассказывал тебе, что мама открыла приют для слабосилков, что дала никому не нужным обреченным детям дом, что пыталась для них что-то сделать?
— Рассказывал, — это было очевидно. Но у меня и в мыслях не было придираться.
— Я… верил, что мама такая добрая, такая душевная.
— Святая, — подсказала я зачем-то.
— Да, святая, — согласился Раван. — Оказывается, брат знал ее натуру куда лучше. Он был прав. Приют всего лишь прикрытие.
