Коварная ложь

Широко распахнутые глаза и рот, она была похожа на маньяка за секунду до того, как охрана выведет его из здания в наручниках. – Да это хуже «Титаника»!

– А что не так с «Титаником»? – Ида Мари скрестила руки и чуть отодвинулась от Эмери. – Он романтичный.

– Он был бы романтичным, если бы Роуз подвинулась.

– А как насчет «Белоснежки»?

– Ты пугающе жестока. Она вскинула подбородок.

Шантилья подняла руку и взглянула на часы.

– Две минуты десятого. Он уже должен быть тут.

Верно, но я не спешил заканчивать это занимательное представление.

В другой жизни мне, может, понравилась бы Эмери. К сожалению для нее – лгуны и убийцы привлекали меня так же, как поцелуи с Эйблом «Маленьким Членом» Картрайтом. Я бы предпочел скорее положить голову на гильотину.

– Кто уже должен быть тут?

Шантилья проигнорировала вопрос Эмери и указала на ее футболку.

– Что на тебе надето?

– Я тут уже час. Если тебе не нравится то, что на мне надето, стоило сказать мне это, пока у меня было время переодеться.

– Это строящееся здание, – поправила она.

Ее взгляд опустился на лабутены Шантильи. – Где по технике безопасности все еще следует носить ботинки с закрытыми носами.

Она была похожа на минное поле. Взрывная. Опасная. Не отступающая ни перед кем. Потому что, когда мина разорвется, Эмери взорвется вместе с нею.

– Итак… – начала Ида Мари и смолкла, когда воцарилась тишина. – Что ты думаешь о Мулан?

Эмери усмехнулась и, наконец, снова села на диван.

Наша разница в возрасте, отметил я. Она говорила так, будто сама мысль была ей отвратительна.

Это не имело значения. Прикасаться к ней было ошибкой. Прикоснуться к ней снова станет грехом.

Я прервал разговор прежде, чем он перерос в свару. Очевидно, та странная девушка, которую я помнил, превратилась в того еще психа.

– Если вам это поможет, в оригинале Ариэль совершает самоубийство и превращается в морскую пену, Мулан становится наложницей нового правителя и кончает с собой, а Белоснежка… – Пять пар глаз повернулись в мою сторону, когда я вошел в комнату.

 – Ну, там и в самом деле счастливая концовка. Белоснежка и принц Флориан женятся, приглашают Королеву на свадьбу и заставляют ее надеть раскаленные железные туфли и танцевать до смерти.

– Очаровательно, – пробормотала Эмери, как будто не она только что предлагала воспользоваться ножом и двумя мешками для тела.

Я прошел мимо троицы на диване, притворяясь, будто не знаком с Эмери, сел за один из столов, спиной к Шантилье, и обратился ко всем:

– Меня зовут Нэш Прескотт.