Коварная ложь

Как только она ушла, атмосфера разрядилась. Я вздохнул свободнее, потратив время на то, чтобы прислониться к столу и изучить оставшихся четверых дизайнеров. Дыхание Шантильи на несколько долгих секунд согрело мою спину, прежде чем она обошла меня и села на диван, заняв место Эмери.

Она напоминала мне кого-то, но я не мог вспомнить кого.

Я оглядел дизайнеров, толпу высокооплачиваемых детей, только что окончивших университет: шрамы от подростковых прыщей все еще были отчетливо видны на их лицах. Я как будто проводил кастинг для школьного спектакля.

Когда я основал компанию, Делайла говорила, что молодые сотрудники – более целеустремленные, высокоэффективные и простые в управлении, универсальные и легко адаптирующиеся.

Я нанял их потому, что они стоили дешевле, но также и в силу вышеперечисленных качеств. Недостатком такого подхода было то, что люди, подобные Шантилье, получали повышение раньше, чем отрабатывали свое жалованье. Власть развращает дураков, а Шантилья в своем красном мини-платье на стройке выглядела стопроцентной дурой.

– Мистер Прескотт, чудесно снова видеть вас, – сказала Шантилья после двадцати долгих минут молчания, которые я потратил на то, чтобы игнорировать их.

Она помедлила, ее щеки стали ярче ее волос, она разгладила несуществующие морщинки на своем платье и рассмеялась.

– Вы такой забавный.

Бэзил Беркшир. Эгоцентричная подружка Рида. Одержимая «Гуччи», «Бальман», селфи и асаи без сахара.

Вот кого она мне напоминала.

– Не особенно, – ответил я, и хотя Эмери тут не было, я знал, если бы она услышала меня, на ее лице появилась бы одна из призрачных улыбок: скрытых под маской пресыщенности, которую она носила так естественно.

Поскольку мысль об улыбающейся Эмери вызывала у меня тошноту, я добавил, когда она вошла:

– На самом деле я узнал только Кайдена.

Эмери протянула мне горячий кофе. Я поднес его к губам, пальцы сомкнулись на двой ном слое чехла для стаканчика. Судя по ее улыбке, она плюнула в кофе.

И все равно я сделал глоток, глядя ей в глаза, – никогда не уступаю перед вызовом. В этом отношении мы были одинаковы.

Ее ухмылка и тот факт, что она стояла передо мной не отходя, должны были предупредить меня. Кофе был черным и почти кипящим – практически полная противоположность замороженному чудовищу, которое я заказал. Он обжег мне язык, но я все равно проглотил его и улыбнулся, даже когда жидкость хлестнула по миндалинам, прожигая путь вниз по горлу.