Коварная ложь

Бальтазар даже сказал: «До тех пор, пока нет доказательств хищения»…

Мой взгляд метнулся к окну, чтобы убедиться: летающих свиней там нет. Мойщик окон, стоя в люльке, качал головой в такт музыке. В руках он держал тряпку и скребок.

Он кивнул мне подбородком, как будто спрашивая: «Что стряслось?»

Просто мой разум взорвался. Не на что смотреть, но к концу твоей смены тебе придется стереть с окна пару кусочков мозга.

– У твоей матери была такая же записная книжка, как эта? – повторил я, зная, что это меняет все.

– Да. – Эмери слегка улыбнулась. – Тебе нужны ватные палочки? Думаю, смогу найти пару. – Она втянула нижнюю губу, не спеша пожевав ее. – Когда Вирджиния потеряла ее, она разнесла дом, чтобы ее найти. Она смотрела с такой яростью и паникой, я предполагала, что она записывает там свои интрижки. У них с папой все уже было кончено. Их брак был браком по залету после того, как она забеременела мной.

Ее взгляд вернулся к гроссбуху, и она продолжила:

– Она была убеждена, что записную книжку украл кто-то из слуг.

Мой фундамент покачнулся.

Все, что казалось мне истиной, трансформировалось. Я стоял на обрыве в середине оползня. Единственный путь был вниз.

Мы с Идой Мари уставились на картину, склонив головы и пытаясь понять, устремляется ли v-образная форма к странно очерченному члену или это набедренная повязка телесного цвета.

Как только куратор сказала мне, что Торжествующий Сизиф все еще в продаже, я подала запрос, чтобы его немедленно зарезервировали.

Доказательство того, что Нэш Прескотт в Северной Каролине стал именем нарицательным.

Вопрос Иды Мари потряс меня. Ее даже не должно было быть тут. Никого не должно было быть, но Шантилья превратила это в экскурсию, как только услышала мой разговор с куратором.

– Что? – Я отвела взгляд от набедренной повязки в форме пениса или пениса в форме набедренной повязки и посмотрела в оленьи глаза Иды Мари.

– Мы работаем вместе уже, кажется, два месяца? Я никогда не слышала, чтобы ты говорила о ком-то. Ни о семье. Ни о друзьях. Ни о парне.

– Ничего себе, спасибо.

Мое внимание переключилось на Нэша. Куратор заискивала перед ним, выставляя множество картин и скульптур, на которые ему, очевидно, было плевать. На его лице было то же хмурое выражение, что и обычно.