Коварная ложь

Кем бы он ни был, он не сводил взгляда со скульптуры с того момента, как мы вошли.

Если бы я не была ослеплена своим представлением о Нэше, я могла бы принять его за Бена раньше. Я отступила, позволяя ему изучить скульптуру. Телефон в моей ладони казался тяжелым. Я жевала губу, раздумывая, что написать Бену.

Мне не нужен был ответ. Отметка «прочитано» станет нужным подтверждением. Больше десяти минут прошло, пока Нэшу не позвонила Делайла. Он отбил звонок, сжал телефон, потом вытянул его перед собой.

Мой взгляд метался между Нэшем и приложением «Объединенный Истридж».

На сообщении стояла отметка «прочитано».

Через пару секунд пришло новое сообщение.

Когда Нэш опустил телефон обратно в карман, зеленая точка рядом с его именем стала красной.

Я не потрудилась взглянуть на ответ.

Это был словно конец футбольного матча.

Три секунды до конца игры.

Один ярд до зачетной зоны.

Не осталось тайм-аутов, и звук свистка.

Судья бросил перчатку.

Потому что Бен, наконец, обрел лицо.

Он не был фантазией.

Потому что хотела я Нэша, а любила – Бена.

Я перечитывал переписку с Дургой, состоявшуюся два дня назад, чувствуя себя виноватым. А я никогда не чувствовал вины по отношению к Дурге.

Я написал ей это потому, что она спросила об этом раньше. А потом мысли о ней преследовали меня.

Все так же нет ответа.

Я прекратил читать, переоделся в футболку и спортивные штаны и пошел бродить по отелю, пораженный тем, каким чертовски пустым он был. Рид проведет эти выходные с Бэзил и мамой, Делайла с мужем несколько минут назад улетели в Нью-Йорк, и мои планы на выходные включали в себя Дургу, которая вела себя странно, и мой кулак, потому что поиск бессмысленного траха никак бы мне не помог.

Вероятно, это была поднявшая голову карма, и она была уродливее, чем Роско.

Я посмотрел запись игры «Хорнетс» против «Лейкерс» вместе с ночным охранником, выпил с ним пару бутылок пива, выругался, как полагается, когда «Хорнетс» проиграли, хотя мне было все равно, и пошел бродить по этажам.

Когда я поднялся на пятый этаж и услышал смех, я пересчитал пиво, которое выпил с охранником.

Даже близко недостаточно для галлюцинаций.

Особенно учитывая тот факт, что я узнал смех.

На Эмери была футболка с надписью «липофрения» и наушники. Она лежала на диване, завернувшись в самое потрепанное одеяло, которое я когда-либо видел. Испещренное дырами и выцветшее до такой степени, что я не мог сказать, были ли повсюду рассыпанные рисунки точек или пятна.