Коварная ложь

Она умоляла о большем, ее пальцы оставляли следы на моей коже. Жар бассейна согревал нас, но гроза над головой обрушивала безжалостные потоки. Это было грязно, и дико, и слишком, мать его, хорошо.

– Нэш, – дождь поглощал ее крики, но я слышал, как сильно ей нужен, чувствовал это, когда она сотрясалась вокруг меня, – о боже, о боже, о боже.

Что-то перехватило горло, когда она лизнула мой шрам и пробежала кончиками пальцев по остальным.

Я толкнулся сильнее, создавая наши собственные волны, противостоявшие волнам океана.

Она застонала мне в ухо, но гроза над нами и между нами поглотила симфонию. Стоило бы замедлиться, наслаждаться этим, создать память об этом, но мое тело думало иначе. Я преследовал неуловимое чувство, которому не мог дать названия.

Я едва расслышал ее слова.

– Я так же идеальна по ощущениям, как ты?

Я понял, насколько сильно это было сказано для девушки, которая никогда не использовала слово «идеальный», чтобы описать меня им.

– Лучше. – Толчок. – Лагом. – Внутри нее все сжалось при звуках этого слова.

Мои пальцы впились в ее задницу. Я потянулся между нами и потер ее клитор, наслаждаясь тем, как ее крики заглушают грозу. Мои руки обхватили ее талию, я насадил ее на себя.

Я был готов взорваться внутри нее, но я шептал слова ей в висок, сомневаясь, что она услышит их сквозь шторм и экстаз.

Она так сильно царапнула мои руки, что пошла кровь.

Я погружал свой член внутрь нее беспорядочными толчками, которые должны были быть слишком сильными, но она, мать ее, умоляла меня о большем.

Мои руки горели от ее отметин, но все же это было прекрасно. Красные полосы, мешавшиеся с дождем, нечто, что выглядело ужасно, но заставляло меня чувствовать себя гребаным королем. Я хотел, чтобы она соскребла мои шрамы и заменила их этим, что бы это ни было.

Вместо этого я прохрипел:

Эмери содрогалась вокруг меня, не в силах поддерживать свое тело прямо. Я врезался в нее, создавая в бассейне цунами.

Ее безмятежное лицо заслуживало милосердия, но я не проявил его. Я потянулся между нами и ущипнул ее за клитор, вызвав еще один оргазм, просто чтобы почувствовать, как крепко она сжимается вокруг меня. Просто чтобы продлить это.

Она верила в слова, и магию, и грозы. В сопротивление, в жестокую борьбу, в то, что нельзя никогда сдаваться.