Коварная ложь

 – Она сжимает мои плечи и закусывает мою нижнюю губу. – Меня уже тошнило от того, как ты вставлял «моя невеста» в каждое предложение.

– Вовсе нет, и ты заплатишь за ложь. – Я шлепнул ее по заднице, прежде чем выйти, обернувшись как раз вовремя, чтобы увидеть, как она подмигнула мне.

– Меньшего я и не ожидаю.

Рид и Гидеон стоят у входа в юрту и ждут Эмери. Я киваю им обоим и оглядываю все.

Тромсё, Норвегия, – место, попав в которое вы уже не захотите уезжать. Эмери влюбилась в него, когда в прошлом году мы прилетели сюда жечь под звездами и северным сиянием, так что я разродился вопросом с кольцом, которое хранил в кармане.

Надо мной изумрудные, голубые, желтые и розовые полосы борются за господство в небе. Каждый раз это один и тот же брачный танец.

В первую свою поездку в Тромсё мы смотрели на звезды каждую ночь. Я смотрел на Эмери. Она смотрела на звезды. Она всегда болела за сиреневый, но изумруд всякий раз побеждал.

Я спросил ее, почему это важно.

Она сжала мою ладонь и ответила:

– Сиреневый напоминает мне о твоем папе.

Когда я покрасила почтовый ящик коттеджа в черный, Вирджиния накричала на меня за то, что я вела себя не как леди. Твой папа погладил меня по голове и сказал: «Все в порядке. Я буду любить розовый вместо тебя». – Она уставилась в небо, ее внимание могло разжечь в сиреневом больше жизни. – Думаю, я хочу, чтобы на этот раз победил аутсайдер.

Похоже, сегодня вечером все иначе, изумруд трепещет, убирая все другие цвета со своего пути. Передо мной море плавающих свечей, что ведет к нашему импровизированному алтарю из алых лепестков роз, разбросанных по снегу.

Я жду ее среди роз. Это занимает больше времени, чем я ожидал, или, может, мне просто не терпится уже, черт подери, жениться на ней.

Делайла стоит рядом со мной, смеясь над моей мамой, которая уже плачет.

Рид первый выходит из юрты. Делайла проглатывает фырканье. Он идет по проходу с черным букетом роз, зажатым меж ладонями, пока не оказывается напротив нее.

– Дерьмо, а тут холодно.

Кто-нибудь еще чувствует, как сжимаются яйца? – бормочет Рид, хотя – кроме меня – единственный мужчина в зоне слышимости – это Братан Тигр, или Брадаски. Он вегетарианец, одетый в рубашку с галстуком духовный наставник Эмери, который должен обвенчать нас.

Из белых динамиков, скрытых в снегу, звучал Lover Дермота Кеннеди. Ветер взметнул в воздух тысячи лепестков роз. Они закружились вокруг Эмери, когда она шла мимо рядов парящих свечей, вцепившись в руку Гидеона.