Коварная ложь

– На прошлой неделе миссис Кимберли рассказывала нам про Дельфийского оракула. Как он сказал Апполону, что хрень на вес золота.

– Она сказала «хрен». – Лоусон щиплет Холли за руки. У него мои глаза. Один голубой. Один серый. – Из-за своих брекетов миссис Кимберли только и может, что говорить хрень.

Поверить не могу, что Лоусон и Холли делили мою утробу, не убив друг друга. Единственное их сходство лишь в смоляных волосах. Даже пол разный. Лоусон бледен и безжалостен, тогда как Холли – смуглая и милая.

Пальцы Нэша подвигаются к пульту.

Я погружаю руку в белый попкорн с чеддером и бросаю пригоршню ему в лицо.

– Не смей этого делать.

Дети между нами визжат, когда попкорн падает на них. Я толкаю бедром Лоусона и спрашиваю:

– Что думаешь о фильме?

Сын бросает взгляд на экран и пожимает плечами.

– Лоусон, она на одиннадцать лет старше тебя.

– И? Папа на десять лет старше тебя.

Я затыкаюсь, потому что в этом есть резон.

Она поджимает губы и щурится, глядя на экран, как будто это поможет ей составить мнение.

– Она очень неуклюжая, но я бы хотела быть на ее месте. Мне нравятся ее платье и туфли.

– Невероятно, – бормочет Нэш, но дети слышат его. Они кидают в него попкорн.

Входная дверь распахивается и закрывается со стуком.

Дети вскакивают на диване и кричат.

– Где ваши дети? – с прашивает Нэш, когда он входит в гостиную со своей женой.

Все еще странно видеть лицо Бэзил без постоянной хмурой гримасы, но вот она здесь. В довершение Бэзил помогает мне управлять моей компанией, некоммерческой линией одежды, которая использует переработанные материалы и превращает их в уникальные изделия.

Рид целует меня в висок.

– Ма украла их на пару часов.

Секунду спустя дети уводят Рида и его жену прочь. Нэш при первой же возможности выключает телевизор. Его пальцы поднимаются к виску и потирают его. Я закатываю глаза от его драматизма и хлопаю его по руке.

Он хватает меня за руку и притягивает к себе.

Это слово касается моего виска. Я повторяю его одними губами, улыбка приподнимает их уголки, это секретный обет, который мы разделяем.

Яабурней по-арабски значит «похорони меня».

Это надежда на то, что ты умрешь до того, как умрет твоя истинная любовь, потому что не представляешь жизни без нее.

Когда мы говорим, в этом есть магия, но исходит она не от слов.