Коварная ложь

Продолжай, пожалуйста. – Я играла со своими волосами, которым позволила отрасти и вернуться к натуральному цвету. В первую очередь у меня не было денег на мелирование и краску для волос. Кроме того, мне никогда не казалось, что светловолосой копией матери я выгляжу лучше.

– Как только окончится льготный период вашего кредита, начнутся ежемесячные выплаты. Бла, бла, бла. – Я ждала, что он дочитает. – В общем, ты должна начать выплачивать кредит где-то через две недели.

Я прокляла себя за то, что получила степень в дизайне, тогда как рынка дизайнеров одежды на Юге практически не существовало, и за то, что я не согласилась на работу с минимальной зарплатой, которую мне предложили на прошлой неделе.

В свою защиту могу сказать, что при таких расценках я могла с тем же успехом работать в закусочной «Дэя Ди» официанткой на роликах, чем сейчас и занималась.

– Ты могла бы работать на Нэша, – предложил Рид, но я могла представить, насколько ему не нравилась эта идея.

Я не понимала, что случилось между ними.

И мне казалось неуместным спрашивать. Как бы ни мучило меня любопытство. Часть меня вечно задавалась вопросом, не из-за меня ли это, но я бы ни за что не спросила.

Я покачала головой, хотя он и не мог меня видеть.

«Потому что спустя четыре года это все еще унизительно».

Я не разговаривала с Нэшем Прескоттом с той ночи в спальне Рида. Не то чтобы мы много общались до этого. Он всегда оставался для меня старшим братом Рида Прескотта. Недостижимым. Запретным. Тем, о ком я никогда не задумывалась.

До тех пор, пока он не подарил мне лучший секс в моей жизни, и я все еще прокручивала его в голове, когда ночи в Алабаме становились слишком холодны и не оставалось ничего иного, кроме как фантазировать, чтобы согреться. Однажды, когда Бен отправил мне кучу грязных сообщений, я представила над собой Нэша.

Я покачала головой и снова взялась за дешевые нитки, купленные на барахолке.

– Потому что он твой брат, и это странно. Плюс ты его ненавидишь.

«Я тоже ненавижу его».

– Я не ненавижу его, – солгал Рид, – что касается прочего, это ужасная причина отказываться от возможности, за которую большинство готово убить.

Я ненавидела этот его тон «ты не лучше прочих», появившийся у него в то время, когда мы были лучшими друзьями и я вращалась в высшем обществе. Но хуже всего то, что он был прав.

Я оставила своих родителей и их деньги, как только мне исполнилось восемнадцать, но эта непоколебимая вина мучила меня.