Ночные передвижения таили в себе немалый риск, поэтому ехать приходилось обычно медленно, но Бойд, который вырос в здешних краях, знал тут каждую тропинку. Это дало им возможность скакать по тропе, что шла берегом Твида, уверенным аллюром.
Чутье подсказывало Лахлану поторапливаться, чтобы как можно быстрее убраться из этой местности, но чаще, чем хотелось бы, его взгляд был прикован к стройной фигурке в нескольких футах впереди: просто, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
Тюрьма не убавила в ней боевого задора – Лахлану до сих пор не верилось, что он пошел у нее на поводу, – но вот ее физическое состояние его тревожило: Белла явно потеряла много сил.
Он очень хорошо помнил, что тоже чувствовал себя слабым, точно котенок, когда выбрался из своей ямы.
Лахлана насторожило, что с каждой пройденной милей Белла все сильнее сутулится в седле. Стояла необычно теплая для осени ночь, но она набросила на узкие плечи сразу два пледа. Лахлан мрачно стиснул зубы, угадав причину. Ему приходилось бывать в заточении, и он знал, что когда постоянно мерзнешь, не веришь, что когда-нибудь согреешься снова.
Даже та сырая яма, в которой сидел он, была не такой страшной, как клетка, подвешенная высоко на башне и открытая всем ветрам.
Проклятье! Не надо об этом думать, чтобы не лишиться рассудка.
Пусть Белла и казалась такой хрупкой, за внешней оболочкой скрывалась стальная воля, что всегда его восхищало, но он даже не догадывался, насколько она сильна!
– Становится холодно, – сказал он, расстегивая плед из шотландки, который носил на плечах, и на ходу протянул Белле.
– Возьмите это.
Маленькая складка залегла у нее между бровями.
– Но у вас только акетон…
– Ничего, берите.
Она молча взяла накидку и укутала плечи, и он расслышал тихий удовлетворенный вздох, когда она нырнула в глубокие теплые складки.
– Я помню этот плед – вы мне его уже давали.
– Разве? Не помню.
Она улыбнулась уголком рта, поскольку знала, что он лжет, а Лахлан решил сменить тему:
– У вас хватит сил держаться в седле?
– Конечно, – ответила Белла, выпрямившись, и Лахлан не мог понять, кого она хотела убедить: его или себя, – поэтому просто кивнул.
– Дайте мне знать, если захотите отдохнуть.
Она попыталась протестовать – скорее из упрямства, – но он оборвал ее, поэтому она просто кивнула:
– Как скажете.
Лахлан довольствовался и этим, подозревая, что больших уступок ему не добиться.
Долгие часы скакали они сквозь ночь.
