Вот я и выкопал себе лаз, расширив один из крысиных ходов.
Белла содрогнулась. Крысы! Эти мерзкие твари были ей отвратительны. Господи, как же он все это выдержал!
Лахлан замолчал, но она понимала, что ему еще есть что сказать. И на сей раз, когда положила руку ему на плечо, он ее оттолкнул.
– А что было с вашей женой?
– Мне следовало сразу уехать, но, зная, что она любит гулять возле замка, я ждал ее на пляже. – В его спокойном голосе она теперь услышала нотки сожаления. – Я преградил ей путь. Одному Богу известно, чего я ждал.
Извинений? Объяснения? Или же отрицания содеянного? Я был так разгневан, что мне нужно было хоть что-нибудь. Конечно, ее чуть не хватил удар, когда она меня увидела: подозреваю, думала, что ее братец уже успел со мной расправиться, – и притворилась, будто ничего не знала об обвинениях. Мне так хотелось ей верить, но как только я повернулся к ней спиной, она набросилась на меня с кинжалом в руке.
Белла взглянула на неровный шрам на его щеке, и он кивнул:
– Да, это теперь вечное напоминание, что ни в коем случае нельзя поворачиваться спиной к красивой женщине.
Сказано это было шутливым тоном, но Белла прекрасно поняла, что за ним скрывалось. Предательство жены стало формой, по которой отливался его характер, так же как и равнодушие матери. Он никогда не знал ни доверия, ни любви. С гневом и болью справиться было бы проще, с холодной неприязнью – намного хуже. Разве мог он поверить в то, о существовании чего не подозревал?
– Я споткнулся и упал на нее, пытаясь выхватить у нее этот нож, а когда поднялся на ноги, кинжал торчал в ее животе.
Как видите, слухи не врали, по крайней мере насчет убийства.
– Но вы же не виноваты! Господи, Лахлан, она же пыталась вас убить!
– Ну она же женщина… – возразил он сухо.
Белла ушам своим не верила.
– Значит, оправдания быть не может? Вы говорите, что для вас не существует ни правил, ни законов. Но, Лахлан, вы чтите традиции больше, чем готовы признать!
Он взглянул на нее с укором – ему явно не понравилось ее замечание.
– Когда я вернулся домой, в замок Тиорам, к моей семье, то узнал, что меня признали виновным в измене. Все мое имущество – все, чем я владел, – было забрано в казну.
– Но ваши родные, неужели…
У него дернулся мускул.
– Мои родные поверили, как и все прочие.
– И вы не попытались им объяснить?
– Зачем? Я понял, что мое присутствие им в тягость, поэтому решил отправиться в Ирландию и наняться в солдаты, чтобы заработать себе на жизнь.
