Коварный обольститель

Вот только что нам делать? Даже если снег растает завтра, я не смогу сопровождать ее, хотя и прекрасно понимаю – не должен отпускать ее одну. Но если эта презренная женщина настигнет ее здесь, ловушка захлопнется!

– Не стоит так нервничать и суетиться, Галахад![38] – заявил Сильвестр. – Немедленная опасность вам не грозит, а если она станет неминуемой, я уверен, вы что-нибудь придумаете. Или же я помогу вам.

– Как? – тут же поинтересовался Том.

– Видите ли, – ответил Сильвестр, вставая, – где-то между этим заведением и Остерби находится моя карета.

В «Медведе», в Хангерфорде, я оставил распоряжения, так что, когда мои слуги прибудут туда, их сразу же направят в эту гостиницу. Учитывая обстоятельства, я буду счастлив препроводить мисс Марлоу к ее бабке!

Лицо Тома просветлело, и он воскликнул:

– Клянусь Богом, неужели вы сделаете это, сэр? Это как раз то, что надо, – если, конечно, она согласится поехать с вами!

– Только не вздумайте довести себя до горячки, беспокоясь, будто она откажется! На вашем месте я лучше попытался бы заснуть.

Правда, это может оказаться нелегко в вашем-то состоянии.

– О нет! То есть доктор Упсалл оставил мне какое-то снадобье, которое, по его словам, я должен выпить: маковый сироп[39] или что-то в этом роде. Так что я буду спать как убитый.

– Что ж, если проснетесь и вам что-либо понадобится, просто постучите в стену за изголовьем, – сказал Сильвестр. – Я вас услышу: сон у меня чуткий. А сейчас я пришлю к вам Кигли. Покойной ночи!"

"Кивнув и улыбнувшись юноше на прощание, герцог вышел, оставив Тома предаваться невеселым размышлениям.

Главным среди них было намерение скорее уж лежать без сна, нежели заставить своего благородного знакомого вставать с постели. Однако благодаря стараниям Кигли, который интерпретировал указания врача буквально, Тому досталась внушительная доза наркотика, так что он всю ночь проспал без задних ног. Кошмары его не мучили, потому что вскоре после ухода Сильвестра, хоть юноша и обдумал старательно все, что тот сообщил ему, и даже пожалел о своей откровенности, он сумел убедить себя – у него всего лишь изрядно разыгралось воображение, когда подметил странное выражение в глазах герцога. Вспоминая этот эпизод, Том решил, что не сказал Сильвестру ничего, что могло бы пробудить в нем гнев. Юноше, который весьма скромно оценивал себя, было попросту не дано понять чувства того, кто всю свою сознательную жизнь ставил себя чрезвычайно высоко.