Козырной туз

– Я готов длить этот поцелуй вечно, – прошептал Алекс в ее приоткрытые губы.

Это только игра… значит, Нелл должна подыграть Алексу.

Кард снова накрыл ее губы своими. На этот раз поцелуй был более долгим и страстным, Нелл бросило в жар.

– Ах… – «Так вот что веками воспевают поэты. И как только им это удается? – удивлялась Нелл, ее разум плавился от этого безумного жара, она плохо соображала. – Зачем поэты сочиняют стихи? Не проще ли целоваться?» – Еще, – пробормотала Нелл, когда Алекс оторвал свои губы от ее губ.

– Такие приятные. Такие нежные. Такие податливые, – шептал Алекс. – Такими я их себе и представлял. – И он снова поцеловал ее – пылко, нежно.

Нелл чувствовала, как у нее слабеют колени, но знала, что Алекс не даст ей упасть. Он обнимал ее все крепче и крепче, прижимая ее к мускулистой груди. Его рука скользнула Ниже, к ее талии, и Нелл поняла, что Алекс не во всем притворяется.

Нелл была невинна, но в академии благородных девиц ее просветили. Девушки тайком проносили в спальню альбомы по искусству, непристойные французские романы, толстые тома по анатомии и физиологии.

Поэтому Нелл знала точно, что именно прижималось к нижней части ее тела, которая горела и пульсировала.

Эта твердая штука не бутафория, не театральный реквизит. Алекс хочет ее! В то же время Нелл знала, что желания мужчины не имеют ничего общего с его привязанностями. Не любой уличный разносчик или торговец шерстью влюбляется в Китти Джонстон или подобную ей женщину. Однако Александр Чалфонт Эндикотт, лорд Кард, лондонский Козырной Туз, хочет именно ее, худышку Нелли Слоун.

Нелл прильнула к нему, чтобы еще раз в этом убедиться.

– Вы хотите меня, – прошептала она.

– Вы и представить себе не можете, как сильно!..

Нелл позабыла о леди Люсинде и ее собаке, о призраках и портретах на стене, о страдающем бессонницей Редферне. Пусть их увидят, Нелл все равно. Ее переполняет счастье. Потому что ее целует Алекс!

Он продолжал ее целовать. Или это она его целовала? Оба утратили контроль над собой. Жаждали большего.

И не могли остановиться. Они не слышали, когда леди Люсинда ушла, хлопнув дверью, и заперла ее на ключ изнутри. И когда запустила туфлей в стену, и когда громко залаяла собака.

– В моей комнате спит проклятый Стивз, – со стоном пожаловался Алекс.

– А в моей – проклятая леди Хаверхилл, – посетовала Нелл. – А тетя Хейзел спит у себя.

Они снова стали обнимать друг друга с удвоенной страстью, готовой смести все преграды. Пока у Алекса с носа не упали очки.