Его так накрыло, что все тело окаменело, а из горла рвался крик, чтобы заглушить, впился в ее затылок, зарылся лицом в волосы, заглушая гортанные стоны наслаждения, изливаясь в ее тело.
Какое-то время держал ее обеими руками, продолжая вздрагивать внутри. Голова кружилась, и в висках пульсировало. Сам не понял, как целует ее скулу, как гладит пальцами живот, как все еще легко толкается в ней, наслаждаясь отголосками удовольствия.
— Арманд… мы…
— Тшшшш, — накрыл рот ладонью, — представь, что больше нигде и никого нет.
В целом свете никого. Только ты и я… и Мати. Мы в другой Вселенной.
— Но…
— Их нет. Три дня. Дай нам три дня. Об остальном подумаем позже. Скажи «да»…
Напрягся, ожидая, что она оттолкнет, засобирается домой, вспомнит своего долбаного жениха, она вдруг прильнула к его груди спиной и тихо прошептала:
— Даааа.
И его захлестнуло. Впервые в жизни. Ощущение счастья было сильным, мощным, оглушающим.
— Я отнесу тебя в душ.
— Не надо. Я сама.
— Почему? Я хочу увидеть тебя всю.
— Потом… ты увидишь меня потом.
Хорошо. Пусть потом. Ему не хотелось давить. Он увидит гораздо раньше, чем она думает.
* * *В холодильнике пусто. Пару яиц, сыр и в хлебнице кусок подсохшего багета. Принялся жарить яичницу, ожидая, когда она выйдет из ванной. Он делал это впервые в жизни, напротив смартфона и, когда яичница начала подгорать, выматерился, схватил сковородку голой ладонью, отпустил, сжег все яйца, швырнул ее в раковину, и та злобно зашипела в холодной воде. Ну все. Молодец, Арманд.
А об этом ты не подумал.
— О Боже, кто здесь сгорел?
— Твой ужин! Карамба! Теперь у нас ничего нет!"
"Повернулся к ней злой и ощутил, как эта злость схлынула назад, как происходит отлив от берега. Схлынула, обнажая все эмоции мясом наружу.
Стоит в его рубашке, волосы влажные, собраны в пучок на макушке, несколько прядей упали на шею и прилипли к влажной коже. Ткань намокла и облепила ее грудь. Бл***, и он, словно не имел ее каких-то несколько минут назад, ощутил, как твердеет член.
Давно такого не было, чтоб его настолько крыло от женщины. Опустил взгляд на голые ноги, на маленькие пальцы и розовые ногти. Она сводила его с ума вся. Абсолютно вся.
— А с рукой что?
Потянулась к его запястью, но он инстинктивно одернул руку.
— Обжегся.
— Надо под холодную воду.
— Ерунда.
Она кажется ему красивой и после секса? Реально? У него съехала крыша? Они же обычно всегда бесили его, раздражали. Ему хотелось немедленно от них избавиться.
