На какое-то время мысли о суде, разговор с адвокатом, с партнерами по бизнесу как-то отвлекли его от этой нянечки. Черт, его «вставляет» даже от слова «нянечка». Перед глазами сразу же ее грудь в вырезе рукава, ее аппетитная задница, длинные ноги и волосы черные, волнистые, блестящие. Намотать их на кулак, оттянуть назад, задрать эту ночнушку, обнажить ягодицы и, прихватив пятерней, смачно войти в нее. Сильно, мощно. Одним резким толчком. Так, чтоб зубы свело и глаза закатились.
Спустился по лестнице и от неожиданности дернулся.
Нина с Матео играли в зале с огромным конструктором-алфавитом. На ней темно-коричневое платье, белый фартук и белые носки… напоминает костюм горничной, она стоит на четвереньках и складывает кубики в горку, а Матео ей помогает.
Альварес сам не заметил, как его рот приоткрылся и участилось дыхание. Нина потянулась за очередным кубиком, ее платье задралось вверх, обнажая обыкновенные хлопковые трусики с какими-то рисунками, они аккуратно обтянули ее попку.
Смачно выругался про себя матом и ощутил, как по спине сползли капли пота. Твою ж мать. Какого хрена с ней не так? Почему его прошибает рядом с этой сучкой таким бешеным разрядом, что кажется он сейчас кончит в штаны.
— Папааа, — Матео сдал его с потрохами, и Альварес потер переносицу, поправил штаны, понимая, что эрекцию скрыть не удастся. Но вряд ли эта скромница и святоша будет смотреть на его торчащий колом член. Она, скорее, опять начнет молиться.
— Матиии, — подхватил малыша на руки, осыпал щечки поцелуями, потерся носом о маленький нос сына.
Повернулся к Нине. Она стыдливо одернула платье и опустила глаза.
— Вам идет этот наряд.
— Так положено одеваться горничным в моей стране.
Да насрать, где положено. Ему нравилось. Его трясло от этого фартучка и носков, и еще он хотел рассмотреть узор на ее трусиках поближе, а еще лучше подлезть под них пальцами и потрогать, какая она там, внизу. Мягкая, шелковая, мокрая?
— Вы уезжаете?
Потрепал Мати по волосам, поставил на пол.
— Да, у меня сегодня тренировка. Буду вечером. Если что-то случится, звони Рамиресу.
Хотел уйти, но она его окликнула по имени:
— Арманд!
Стоя к ней спиной, он дернулся всем телом, и в голове картинка… вот так же сзади стоит Таня. С распущенными по плечам волосами, в одних трусиках. Не важно, что она скажет потом, но это ее голос… она точно так же произносила его имя, с таким же придыханием, с таким же бархатом в голосе.
