— Ну же, иди ко мне! Быстрее!
Раскрыла объятия.
— Давай. Покажи, кто сильнее умеет обниматься Мати или Нина? Кто самый сильный?
Еще несколько секунд, и малыш бросился к ней, силой обнял за шею, она его закружила.
— Даааа, Мати самый, самый сильный мальчик на свете. Маленький рыцарь.
Рыцарь? Альварес потрогал саднящую щеку, глядя, как молодая женщина берет за руку его сына, и вдруг словно острым лезвием пронзило пониманием — а ведь это была не просто агрессия. Матео защищал Нину. Он разозлился за то, что Альварес ее обидел.
— Идемте на кухню, я приложу лед. Да, Мати? Вылечим папу?
Кивнул и сжал ее руку. С опаской оглядываясь на отца, как будто становясь между ним и Ниной.
Пока Нина доставала лед из морозилки, Альварес сел на край стола и смотрел то на сына, который что-то опять складывал из нескольких кубиков, а потом на Нину, которая потянулась за льдом и встала на носочки так, что ее платье опять высоко поднялось, открывая ноги.
Она вернулась со стаканом, неспеша выложила льдинки на полотенце, завернула их, а он, как заворожённый, наблюдал за ее пальцами.
Тонкие, длинные, красивые. И эти короткие ноготки… он привык видеть огромные, острые, нарощенные ногти своей жены и других женщин. Эти естественные, розовые пластины его взбудоражили. Перед самым носом пуговки платья и лямка фартука.
Она вдруг неловко подвернула ногу, и Альварес невольно подхватил девушку за талию. Прикоснуться к ней было сродни удару тока. До судороги, до непроизвольной дрожи во всем теле. От неожиданности Альварес прижал ее к себе с такой силой, что его недремлющая возле нее ни секунды эрекция вжалась в ее живот.
Синие глаза в удивлении распахнулись, и он увидел свое отражение в них. Глубокое, где-то на самом дне этой дикой заводи. Сердце сильно ударилось о ребра, потом еще и еще. Быстрее и быстрее. Пока не понеслось с такой бешеной скоростью, что у него свело скулы от напряжения. Какой горячий у нее взгляд, жаркий, знойный, плавящий все вокруг. Если прямо сейчас напасть на ее рот и впиться в него поцелуем.
Вонзиться глубоко языком, лизнуть небо, сплестись с ее языком. Сдавил тонкую талию сильнее и ощутил, как руки молодой женщины вцепились в его плечи.
— Отпустите…, — тихо попросила, и он тут же отпрянул назад. Черт знает что с ним творится. Никогда такого не было… или было. Но только один раз в жизни, и он был уверен — первый и последний.
Нина подошла почти вплотную и приложила к его скуле полотенце. Черт… от нее пахнет апельсинами или лимоном.
