Ах ты ж сука! Что за выбрык!
Каролина картинно убрала с лица завитые светлые пряди, делано склонила голову на бок, хлопая длинными ресницами.
— Сеньора Альварес…
— Завоченко. У меня моя девичья фамилия. — и с упреком посмотрела на Альвареса.
Да, он не захотел делиться своей фамилией, и это было прописано в брачном договоре. Свою фамилию он согласен дать только их общим детям. Когда-то он сказал своей мертвой бабке, стоя у могилы на кладбище и положив на мраморную плиту букет нарциссов.
«Ни одна сука не получит моей фамилии.
Ни одна. Фамилию Альварес может носить лишь тот, в ком течет моя кровь! Эта свадьба ничего не значит!»
— Сеньора Завоченко, сколько времени вы не проживаете с вашим мужем?
— Больше месяца!
— По какой причине?
— Он…он не хочет, чтоб я возвращалась домой! — и прижала платок к глазам.
Ах ты ж тварь! Вот же тварь! Потому что не приехал к ней и не валялся в ногах, не умолял вернуться. Манипуляторша проклятая.
— Что это за спектакль, Альварес? Я разве не говорил вам, чтоб вы помирились с женой и вели самый благопристойный образ жизни?
— Говорили!
А сам сдавил челюсти и руки в кулаки.
— А ваш сын? Как он живет без матери?
— Не знаю, что происходит с моим кровиночкой без меня. Он там один… его отцу точно не до него. Малыш наверняка плачет без матери…. Если это конец отношений, то я буду требовать отдать моего сына мне.
— Какой развод? — процедил сквозь зубы адвокат. — Делайте, что хотите, но она должна завтра же прийти в суд от защиты оттраханная, счастливая и заглядывающая вам в рот, и мне насрать, как вы это сделаете.
— Понял!
Если судебное дело будет проиграно, он может забыть о «Мадриде». Сука… она настолько тупая, что даже не понимает, что сейчас, возможно, ставит крест на его карьере. И соответственно, и на себе тоже.
Судья объявил перерыв в заседании, и Альварес злой, как черт, вылетел в коридор, где сцапал Каролину и потащил под локоть в туалет, закрыл дверь на щеколду.
— Что такое? Что ты делаешь? Ты…ты…я… я просто хотела вернуться! Ты же забыл обо мне! Ты же меня не звал и…Арманд!
Схватил за затылок, швырнул на колени, удерживая за волосы, расстегнул ширинку и ткнул ей в лицо вялым членом.
— Соси! Ты этого хотела? Давай соси, Кара!
Жена послушно обхватила его член бледно-розовыми губами и уже через секунду с упоением причмокивала, сладострастно постанывая и выгибаясь. Он на нее не смотрел. Смотрел в стену. Равнодушно, почти не моргая. Кара прекрасно работает ртом.
