Закрываться в своей комнате и тихо стонать от боли, глядя на очередные фото с банкетов, приемов, залы суда, где…где Альварес выиграл дело.
Зачем мне это надо? Зачем я ворочу себе раны, зачем смотрю на них вместе и словно сдираю с себя кусочки кожи. Все, что мне было нужно — это Мати. Я должна думать только о нем.
А вместо этого понимаю, что Альварес избегает меня. Что он делает все возможное, чтобы не пересекаться со мной совершенно. Каролина смирилась с моим присутствием. Она перестала наблюдать за мной и Мати, а вскоре и вовсе забыла о моем существовании.
Но при каждой встрече не забывала унизить и показать свое превосходство.
— Мама, ты бы ее видела. Убогое существо. Конечно, нет. Конечно, он на нее не смотрит. Зачем нам пятидесятилетняя, если эта мышь прекрасно справляется со своей работой. Пыф… да куда ей до меня. Мам…. у нее ни сиськи, ни письки, ходит, как в мешке. Не слышно и не видно. Одного не пойму, что этот змееныш в ней нашел? Почему любит ее. Ни одну не любил, всех изводил, а к этой приклеился.
Но оно даже лучше. Пусть смотрит за ним. Мне меньше заботы.
Змеенышем она называла Мати… Иногда даже напрямую обращаясь к нему.
— Зачем вы так говорите ребенку?
— Я любя. Он знает, да, мой змееныш?
Мати смотрит на нее исподлобья. Не улыбается.
— Ну ладно. Маме пора на вечеринку. Я привезу тебе нового мишку.
Смешно… она привезет ему нового мишку. Ребенку, который боится мягких игрушек и прячет их все под кровать, чтобы не видеть.
* * *— Ну и что там у тебя? Когда обратно домой?
— Ничего…
— Ты говорила, что у тебя не займет много времени, или возникли проблемы?
Голос Владимира нервировал, и в то же время мне хотелось выговориться, хотелось сказать хоть кому-то, как мне сейчас плохо.
Как я хочу орать о том, что это мой сын, о том, что я имею право быть рядом с ним, о том, что его у меня украли. Как я устала терпеть и ждать того самого момента, когда смогу все взорвать, когда весь мир Альваресов взлетит на воздух.
— Не знаю… Ничего не получается.
Я… я в каком-то цейтноте. Я запуталась. Его жена… мой сын, это болото, в котором я барахтаюсь и боюсь утонуть…
— Ви!
— Я не Ви…"
"— Ви! ты самая настоящая Ви! Ты та, кем я тебя сделал. Ты — одна из самых красивых женщин планеты, ты сильная, ты упрямая, умная. Ты — само совершенство, и ты на войне. Но по какой-то причине ты не используешь самое сильное оружие, которое у тебя есть.
— Какое оружие? Какоеее? Его жена вернулась домой. Они…они ежедневно вместе.
