Пока эта самая дверь не открылась, и Каролина не показалась на пороге в шелковом длинном халате с распущенными блестящими волосами. Томная, как с обложки журнала.
— Уложила? А теперь идем поговорим!
Ее тон не терпел возражений, а я боролась с внутренним желанием вцепиться ей в лицо и расцарапать его до мяса.
Осторожно положила Мати на кровать, укрыла и вышла из комнаты.
— Я заплачу за полгода вперед. Собирай свои манатки и проваливай.
— У меня заключен договор.
— Да плевала я на ваш договор. Я здесь хозяйка.
Это мой сын, мой дом. Я хочу, чтоб ты убралась вон!
Меня ослепило на какие-то мгновения, на доли секунд. Я могла именно сейчас водраться ей в волосы и бить ее лицом о стенку. Долго. Сильно. Пока не превратится в кровавую кашу.
— Что ты смотришь на меня? В этом доме я нанимаю прислугу. И ты мне не подходишь.
Держать себя в руках. Держать изо всех сил. Я должна.
— Почему? Ваш… Матео прекрасно ладит со мной, он меня слушается.
— Ты мне не нравишься! И мне неинтересно, что там подходит Матео.
Ты не подходишь мне! Мой сын не пытался спрыгнуть с окна до твоего появления! У него не было таких сильных рецидивов. А с тобой он как невменяемый. Мне одного взгляда достаточно, чтобы понять, как себя чувствует мой мальчик.
Ее мальчик. МОЙ! Он МОЙ! Ты, сука, отняла его у меня!
Альварес как раз поднялся по лестнице.
— В чем дело?
— Она не может оставаться в этом доме! Мати с ней только хуже. Ты разве не видишь? Он не в себе. Он не подпускает меня, не идет к тебе! Она что-то делает с нашим сыном!
— Может! И останется! Я так решил! И Мати с ней хорошо! Хочешь устроить истерику — устраивай ее мне!
— Значит отсюда уйду я!
Схватил ее под локоть и дернул к себе.
А у меня от этого прикосновения искры из глаз посыпались. Болью все тело свело, как судорогой. Как будто мне душу наизнанку в этот момент выкрутили.
— Не уйдешь. Шагу больше отсюда не сделаешь.
— Будешь насильно держать?
Бросилась к нему на шею, впилась губами в его губы при мне, и я свою губу закусила с такой силой, что показалось кровь мне в рот хлынула, наполнилось горло солью и горечью, когда за ними дверь спальни закрылась.
— Давай, держи меня насильно, только трахай… слышишь, Арманд. Трахай меня. Выдери, как последнюю шлюху!"
"Заткнула уши руками. Прислонилась к стене, закрывая глаза, стискивая пальцы в кулаки. Нельзя взрываться, надо терпеть, надо взять себя в руки. Я должна все выдержать, и лишь тогда я смогу забрать Матео.
