Хватит ломаться! Это входит в обслуживание номера. Можно подумать, ты об этом не знала».
Как упреком. Как ударом под дых.
— Давай. Пошла отсюда! На глаза мне не попадайся! Поняла? Ребенком занимайся! И на кухне чтоб не видел тебя! Нигде чтоб не видел!
Она выскользнула из кухни, а он в бешенстве смахнул со стола кувшин с молоком, и оно растеклось по столу.
Сучка. Она же явно его соблазняла. Она же сама вертела перед ним своей задницей и целовала его в ответ. Черт бы ее побрал. Это не повтор того же самого. Не повтор! Она другая и все по-другому!
Глава 14
Война началась.
Жестокая, кровавая с потерями с обеих сторон. Только он еще ничего об этом не знает… Но знаю я. И, нанося свои первые удары, чувствую, как меня цепляет отдачей, как накрывает взрывной волной, и я уже прекрасно понимаю. Что не выйду с поля боя совершенно целой и невредимой… я унесу и свои собственные раны.
Вылетела из кухни, как ошпаренная, бежала к себе и губы трогала. Как ненормальная. Прижимала к ним пальцы, а потом терла, терла себя между ног, до невыносимости, и ревела в ванной, кончала и ревела.
Впервые кончала за долгие годы с мыслями о его пальцах, с запахом на губах, со вкусом во рту. Да…стыдно признаться, стыдно даже сказать самой себе, но все эти годы я запрещала себе вспоминать, как он меня брал. По-разному там, в своем доме, где я принадлежала только ему, где была всего лишь игрушкой подонка и способом получить удовольствие, но он заставлял получать это удовольствие и меня. Заставлял корчиться в судорогах наслаждения, заставлял шептать его имя, выкрикивать, выстанывать.
И я знаю, что больше ни с кем так не смогу. Знаю, потому что так и не впустила в свою постель ни одного мужчину. Я честно пыталась. Я заставляла себя попробовать стать нормальной, избавиться от ненависти и своей жертвенной зависимости от Альвареса, от своей пагубной страсти.
Но от чужих прикосновений хотелось вымыться с мылом, от чужих губ начинало тошнить и захватывать дух панической гадливостью. Я помню, что они кричали мне вслед… несостоявшиеся любовники…
— Фригидная дура!
— Лесбиянка!
— Бревноооо!
— Красивая и никакая… холодная рыба!
А мне мысленно хотелось надеть платье горничной, опуститься на четвереньки и призывно оттопырить задницу.
Он сделал меня такой. Приучил к себе, выдрессировал.
И стоило ему прикоснуться ко мне, как все бастионы горели в дьявольском огне, падали и крушились.
Губы жгло от его поцелуев, они опухли и болезненно саднили, а внутри я все еще ощущала толчки его пальцев.
