Опять подхватил Нину и встал, продолжая толкаться даже так, стоя, удерживая ее на весу, снова уложил на капот спиной, забрасывая стройную ногу к себе на плечо, упираясь руками возле ее головы и толкаясь с надсадными рыками. Быстрее и быстрее. Пока она не закричала, выгнулась, стискивая его член, выдирая из него оргазм следом за ней. Оргазм, заставивший его закричать и бешено спустить в нее свое семя. Под судорожные спазмы ее экстаза, кончал и мотал головой от запредельного адского кайфа.
Задыхаясь, смотрят друг на друга, вздрагивая после наслаждения, подался вперед, прижался лбом к ее лбу, выдыхая со свистом, поглаживая ее волосы, не отпуская, не выходя из ее тела, нашел горячие покусанные губы.
Потерся о них своими губами.
— Поехали, — прохрипел в этот рот и уже знал, что не домой. Он повезет ее в гостиницу, чтобы убедиться, что ему не показалось, а еще, чтобы не отпускать. Не сегодня…
— Нет… Мати, — выдохнула, оттягивая его от себя.
— Что?
— Мати плачет… я знаю.
— Проверим… и, если нет.
— Плачет, — с уверенностью сказала и сжала ворот платья.
Альварес набрал номер жены, убирая с лица Нины влажные пряди волос.
— Что? — злобно выкрикнула жена.
— Что делаете?"
"— Ничего. Слушаю, как твой сын ревет в своей комнате. Я говорила тебе, что эта няня все портит. Она приучила его спать с ней, приучила к сказкам и укладываниям. Дети не должны портить жизнь родителям и… где ты, черт тебя раздери?
— Я скоро приеду. Посиди пока с Мати.
Отключил звонок.
— Откуда ты знала, что он плачет?
— Он сказал мне… плачет каждую ночь.
— Мати не разговаривает.
А сам не может удержаться и трогает, и трогает ее лицо, ее веки.
— Мати уже давно разговаривает, Арманд…
— Давно?
Она кивнула.
— Как ты это делаешь с нами? С ним и со мной? Ты закодирована сводить с ума мужчин Альварес?
— Не знаю… поехали, пожалуйста.
Дернул ее к себе.
— У кого ты была сегодня?
— Забирала бумаги у своего юриста.
— Какие бумаги?
— А я должна все рассказывать? Это не обговаривалось в договоре.
Словно дала ему отрезвляющую пощечину.
— Не должна. Поехали.
Стащил ее с капота, поставил на ноги, и, когда пошатнулась, подхватил на руки и отнес на переднее сиденье.
Глава 17
Он специально такой… Это игра. Только сердце замирает и бьется, замирает и бьется. Арманд никогда не был таким с Таней. Точнее, был. Один раз. В том парке с чертовым колесом. И все. Потом она видела только циничного зверя-потребителя, который унижал и топтал, понукал и ласкал через унижение. И внутри диссонанс.
