Оксана Васильевна подхватывала мимоходом сказанное слово и раздувала мощный пожар, питая пламя конфликта дровами такой отборной демагогии, что нечего было и думать потушить его водой здравого смысла. Особенно доставалось Галине Ивановне. Глядя, как Черных третирует маму Галю, Зиганшин трясся от злости и был на волоске от того, чтобы нарушить самую главную заповедь настоящего мужика: никогда не вмешиваться в женские склоки.
Например, Галина Ивановна торопится на утреннюю конференцию. Бежит из приемника, от пациента, думает, что опаздывает, но, войдя в ординаторскую, видит, что начальство еще не подошло.
«О, никого нет!» – восклицает мама Галя с облегчением. Не самое удачное замечание, но всем нормальным людям понятно, что имеется в виду. Всем, только не Оксане Васильевне. «Как это никого! – Черных трагически закатывает поросячьи глазки. – Значит, мы никто! Вот вам, пожалуйста, этика и деонтология!»
Или Черных читает историю болезни, что, кстати, не входит в круг ее обязанностей, но надо же имитировать работу! Видит там запись Галины Ивановны: «С историей болезни ознакомлена, дополнений нет».
Как понял Зиганшин, это стандартная фраза, но тем не менее она вдруг вызывает бурное возмущение Оксаны Васильевны. «Как так можно! – восклицает она с пафосом, дождавшись, когда Галина Ивановна сядет работать с бумагами. – Настоящему врачу всегда есть что добавить к анамнезу! Подобной фразой доктор расписывается в формальном отношении к пациенту, невнимательности и некомпетентности!»
И что тут возразить?
Мстислав Юрьевич не спрашивал у Галины Ивановны, почему Черных постоянно к ней цепляется, и так понятно.
Человек, неспособный созидать себя, пытается разрушать других. Склочника очень трудно одолеть, потому что он всегда прикрывается высокими материями и интересами дела, но одно средство Зиганшин, пожалуй, знал. Человек лезет в чужие дела, когда у него мало собственных, поэтому если уж не получается избавиться от подобного сотрудника, надо нагрузить его работой так, чтобы ему вздохнуть некогда было, а не то что смаковать чужие огрехи.
Оксана Васильевна была так противна Зиганшину, что он не сразу заметил романтические поползновения в свою сторону. Чаек с домашними плюшками показался ему актом вежливости, и только когда терапевт без всякой необходимости потерлась об него внушительным бюстом, Мстислав Юрьевич сообразил, что его соблазняют напролом, с безрассудной отвагой женщины, которой нечего терять.
– Изучаете историю? – Черных сложила губки бантиком.
