Да и какой из меня соперник, смешно, ей-богу!
Мстислав Юрьевич вышел от Верховского в подавленном настроении. Разговор ничего не дал, кроме знакомства с очень хорошим и очень несчастным человеком, которому вскоре предстоит пережить полный крах всех своих надежд. В том, что Таня Верховская нашла свой последний приют у Реутова, он почти не сомневался, потому что в конце беседы случайно, будто по наитию, выяснил одну деталь. Оказывается, супруги буквально накануне исчезновения Тани решили купить дом в деревне. В те годы с деньгами творилась страшная чехарда, рубль взял привычку то обесцениваться, то менять свой внешний облик, доллары казались чуть надежнее, но все равно существовал риск, что их оборот внезапно прикроют, поэтому разумнее всего представлялось хранить средства в недвижимости.
Скупать городские квартиры пока не хватало, и практичная Таня предложила покупать участки, мол, лишними не будут.
«Не знаешь, где найдешь, где потеряешь, – вздохнул Зиганшин, – лучше бы они по кабакам шатались или путешествовали».
Прощаясь, он оставил свою визитку, сказав, что Верховский может звонить в любое время, если что-то вспомнит, или просто так, и попросил подумать, где можно найти кровных родственников Тани, если вдруг потребуется генетическая экспертиза.
Почему-то супруги стали ему небезразличны, Мстислав Юрьевич сочувствовал Верховскому и переживал о трагической судьбе Тани так, будто знал ее.
Теперь Антонина Семеновна больше не казалась ему такой привлекательной и милой дамой. Таня страдала от отсутствия ребенка и, хоть была счастлива с мужем, нуждалась, наверное, в женской поддержке.
Но гораздо проще объявить нуждающегося в помощи навязчивым психопатом, чем тратить на него силы и время. Особенно если у тебя самого все прекрасно и ты наивно убежден, что так будет всегда.
Мстислав Юрьевич мало следил за развитием передовой общественной мысли, но уловил общую тенденцию, что надо окружать себя позитивными людьми, сторониться нытиков и исключать из круга общения всех негативных (читай тех, от кого нет пользы).
И особенно важно дружить с теми, кто лучше тебя.
«Однако, – хмыкнул Зиганшин, – если люди захотят общаться только с теми, кто лучше их, то все останутся совершенно одиноки. Впрочем, это затруднение легко разрешимо, если догадаться, что нет людей лучше или хуже, а все разные. Взять хоть Реутова и нас с Абрамычем. Вроде мы однозначно лучше, но в итоге мы зарезали и утопили его, а не он нас. Диалектика, куда деваться».
