Оглядевшись и понизив голос, Мстислав Юрьевич рассказал все.
– Надо же, – усмехнулся Евгений Германович, – теперь моя совесть стала немножко чище, а то я думал, вдруг что-то упустил.
Зиганшин покачал головой и заметил, что маньяк, он и есть маньяк, его вообще труднее всего искать, особенно когда даже трупа нет и серия неочевидна.
– С другой стороны, я мог бы обратить внимание на то обстоятельство, что Верховская хотела купить участок.
– Ну, знаете! Это сейчас легко говорить, когда знаешь ответ.
Но можно ли себе представить, что уравновешенная женщина вдруг сорвется смотреть участок непонятно с кем и даже не скажет мужу, куда поехала? Верховский сказал, покупка земли у них была только в теории, они даже газету объявлений еще не покупали.
– Не забывайте, что тогда не было мобильников и люди не могли каждые десять минут сообщать близким о своих передвижениях. Она по дороге домой увидела объявление на столбе и сорвала номер. А тут как раз телефонный автомат на пути попался, она и думает, дай позвоню, а то вдруг участок уплывет, больно он дешевый.
Если бы она из дома набрала, то мы бы вычислили номер по распечатке, а из автомата как угадаешь…
– Ну да, а бумажку сунула в карман, поэтому вы ее не нашли.
– В общем, позвонила, маньяк начинает нагнетать, мол, давай прямо сегодня, а то другие покупатели есть за эту мизерную цену. Ну и все.
– Многовато совпадений. С другой стороны, никто ж не мешает нашему серийнику быть настоящим риелтором.
Кстати, это объясняет его хорошее знание местности. Если он четверть века колесит по области, продавая участки, то знает места, где можно сжечь машину и сбросить труп, не привлекая к себе лишнего внимания.
Евгений Германович вздохнул, и Зиганшин поспешил уверить его, что тогда вычислить серийника было просто нереально.
– Новогодняя гирлянда? – вдруг спросил старый оперативник, нахмурясь. – Слушайте, а было такое убийство, только очень давно, в начале восьмидесятых. Но там с раскрытием.
– Как? – Зиганшин едва не подскочил.
– Девчонки убили свою одноклассницу и поглумились над ней. Вы человек молодой и, конечно, не помните, что в те годы все прямо носились с трудными подростками. И фильмы-то про них снимали, и книги писали, и науку всякую двигали. Прямо как с ума посходили! Сегодня я в банде малолеток еле жив остался, а завтра иду с женой в кино, и мне показывают, какие это на самом деле тонкие и ранимые личности.
