Теперь к Лизиной светлой голове путь заказан: беременным женщинам не годится смаковать всякие ужасы, а главное – у них катастрофически падает интеллект, и все, что не касается будущего ребенка, становится совершенно безразлично.
Придется думать в одиночестве. По-хорошему, надо проговорить все варианты с адвокатом, но Зиганшина грызло не то чтобы честолюбие, а совершенно детский азарт непременно решить задачку самому, не заглядывая в ответ.
– Простите, – сказал он осторожно, – я хотел бы задать вам еще один вопрос.
Он бестактный, праздный и, наверное, даже хамский, так что вы смело можете ничего не говорить…
– Да задавайте, что уж теперь… Не пойму, к чему вам все это надо, но спрашивайте.
– Вы прошли суд и отбыли наказание. Скажите, вы считаете, что искупили этим свою вину? Нет-нет, боже упаси, – воскликнул он, увидев, как исказилось лицо Елены Брянцевой, – я это не к тому, что вам мало дали, или еще что… Наоборот, вы были слишком молоды и не отдавали себе полного отчета… В общем, я неправильно выразился, простите.
Я хотел спросить, стало ли вам легче на душе?
Елена Сергеевна энергично потерла лоб ладонью.
– Стало, – тихо сказала она, – я действительно думала, что искупила свою вину. Но ровно до той минуты, как родилась моя старшая дочь. Как только я взяла ее на руки, уже никакого значения не имело, отсидела я или нет. Только став матерью, я осознала, что сделала, и больше не знаю покоя. Всякий раз, как дочери не отвечают на звонок или задерживаются больше чем на десять минут, у меня останавливается сердце.
– Извините, – пробормотал Зиганшин, поднимаясь, – я злоупотребил вашим временем и терпением.
– И все без толку, – усмехнулась Брянцева, – никакой сенсации я вам не сообщила.
Мстислав Юрьевич дал ей свою визитную карточку на всякий случай, вдруг вспомнится что-то важное или понадобится помощь полиции. Он уже вышел за дверь, как сообразил, что забыл уточнить один момент. Постоял секунду, колеблясь, но все-таки вернулся.
– Скажите, а зачем вы положили на Аню новогоднюю гирлянду? Чья это была идея?
Елена Сергеевна усмехнулась:
– Да, помню, следовательница нас тоже пытала этой гирляндой.
И дядька какой-то усатый все хлопотал насчет нее. Но когда мы уходили, никакой гирлянды не было.
– Как так?
– Вот так. Не было, могу поклясться чем хотите. Если бы мы хотели поглумиться, так что-нибудь другое положили бы, уж не гирлянду явно.
– Откуда ж она тогда взялась?
– Думаю, как-нибудь выпала у Ани из пакета.
