Он думал, что застанет парня в унынии и растерянности, но, судя по разложенным на столе монографиям, Ярослав занимался своей наукой.
Такая стойкость духа вызывала уважение и окончательно убедила Зиганшина, что злосчастный аспирант никого не убивал.
Он попросил Ярослава вспомнить дни, предшествовавшие убийству Стрельниковой, буквально по минутам, и записать любое событие, выбивающееся из повседневной рутины. Любое необъяснимое знакомство, телефонные звонки, коммерческие предложения, навязчивые родственники пациентов, внезапное дружелюбие кого-то из сотрудников, все, что угодно.
Михайловский обещал подумать, но признался, что вряд ли из этого выйдет толк. Он обычно так погружен в собственные мысли, что не обращает внимания на происходящее вокруг.
Зиганшин напомнил парню пословицу про спасение утопающих, отказался от чая и поехал на кафедру, решив осторожно прокачать тему подработок своих подозреваемых, в каких стационарах и когда они совмещали, а заодно запастись их фотографиями. Вдруг найдется человек, который опознает преступника не по фамилии, а по внешности?
Естественно, первым человеком, встретившимся ему в ординаторской, оказалась Оксана Васильевна.
Зиганшин мгновенно напустил на себя страшно деловой вид и хотел юркнуть обратно в коридор, но не успел.
Терапевт с удивительным проворством вскочила от письменного стола и, доверительным жестом взяв за руку, усадила пить Зиганшина чай.
Мстислав Юрьевич с тоской огляделся. Кроме Оксаны Васильевны в ординаторской никого не оказалось, и он вспомнил, что сегодня – операционный день, стало быть, помощи ждать неоткуда.
Пришлось сесть и покорно принять не слишком свежую кружку с чайным пакетиком, как каракатица, выстреливающим из себя облака заварки.
Оксана Васильевна подвинула ему открытую коробку конфет и, заговорщицки улыбнувшись, спросила, не хочет ли он немного коньяку.
– За рулем! – буркнул Зиганшин, мрачно думая, на что рассчитывает эта баба. Слава богу, он не делал ей никаких авансов, ничем не дал понять, что интересуется ею, а потом, он же младше ее минимум на десять лет, и то по самым осторожным подсчетам.
Максимум, что между ними может произойти, – это однократный пьяный секс, но ради этого так суетиться…
– Ладненько, тогда кушайте конфетки, – ласково проворковала Оксана Васильевна, снова пододвигая ему коробку. Мстислав Юрьевич задержал взгляд на ее руках. Крупные, широкие, почти мужские, с насильственно приданной ногтям миндалевидной формой.
