А то вернешься живой, уважай тебя потом, уступай… На фиг надо, верно?
– Не надо утрировать!
– Оксана Васильевна, – с трудом сдерживая ненависть, заговорил Зиганшин, – не знаю, зачем я это вам говорю, потому что вы все равно меня не поймете. Просто Галина Ивановна в свое время спасла мне жизнь, и я очень хочу оградить ее от ваших нападок. На войне люди все разные. Есть добрые, есть злые, умные и дураки, бесшабашные и осторожные, нравственные и не очень. Как в жизни. Есть те, кто уважает власть, а есть и такие, кто ее ненавидит.
Есть даже такие, которые не любят свою родину. Но эти люди встали и пошли, когда возникла такая необходимость. Сейчас я скажу, может быть, выспренно, и у вас от моего пафоса зубы сведет, но факт есть факт. Эти люди готовы были отдать жизнь, и многие отдали, не ради личной выгоды, а просто потому, что родине это было нужно. Ради вас, Оксана Васильевна, ради вашего безопасного существования. Они это сделали, и на этом точка.
– Так я не умаляю ничьих подвигов, о чем вы! – Терапевт справилась со злостью, и на ее лице снова засветилась сладкая улыбка.
– Вы, наверное, не поняли меня. Но, согласитесь, одно дело выполнять свой долг, а бегать за мужчиной – совсем другое.
– Тогда просто запомните: я запрещаю вам злословить о Галине Ивановне. Если вы еще хоть раз обидите ее, будьте уверены, что очень сильно об этом пожалеете.
– Интересно, что вы мне сделаете?
– А вы попробуйте, и узнаете! – Мстислав Юрьевич вышел, еле удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью, и спустился в учебную комнату, которая, по счастью, пустовала.
Он принялся ходить между столами, сожалея о своей вспышке откровенности. Зачем он стал объяснять этой дуре такие вещи, которые люди или чувствуют инстинктивно, или не понимают никогда?
Воюют не боги, а люди, и подвиги совершают тоже люди, но нельзя судить героев обычным человеческим судом. Хотя бы потому, что они часто получают высшую меру – смерть.
«С другой стороны, – думал Зиганшин, – я тоже воевал, и вроде довольно неплохо, но если бы начал думать, раз я герой, то мне все позволено, то это было бы нехорошо с моей стороны.
Нет, я, конечно, не идеал и вытворяю всякое, но никогда не оправдываюсь славным боевым прошлым. Все же это лучшая часть меня, и глупо было бы разменивать ее на мои коррупционные грешки. Пусть уж будет так, что меня испортила мирная жизнь. Но я никогда не позволю, чтобы грязные сплетни этой сумасшедшей поколебали мое уважение к Галине Ивановне. Она спасала нас, рискуя собственной жизнью, вот и все.
