«Такой же почти, как наш, – вдруг пришло в голову Фриде, – он же так и не нашелся… И дедушка меня почему-то не ругал, что я все разбрасываю, где ни попадя».
Мысль имеет такое свойство, что если уж пришла в голову, то прогнать ее оттуда невозможно. Только Скарлетт о’Хара могла сказать себе: «Я подумаю об этом завтра», а у обычных людей все наоборот – чем неприятнее мысль, тем полнее она завладевает сознанием.
Сначала таинственный ночной визит Славы, такой конфиденциальный, что дедушка, вежливый и воспитанный человек, даже не позволил ей накрыть чай.
Потом какая-то непонятная возня в саду, а на следующий день у Николая в подвале обнаруживаются человеческие тела. И тут же исчезает нож! Любимый дедушкин инструмент, между прочим, которым он пользовался двадцать лет, а то и больше. Да он должен был весь дом перевернуть в поисках! А потом ее заставить пройти вторым рейдом! Или хотя бы отругать за разгильдяйство и сказать: «Пока не отыщешь, ты мне не внучка», а не пожимать плечами, мол, найдется – хорошо, а нет, так и не надо.
Фрида проверила показатели на мониторе, спросила у хирургов, достаточно ли расслаблена пациентка, и, получив утвердительный ответ, села на свою вертящуюся табуретку в углу операционной и стала думать дальше.
После той ночи Слава с дедушкой вдруг стали друзьями, хотя до этого Лев Абрамович соседа не жаловал и говорил, что можно объединяться с подобными людьми, но сближаться – ни в коем случае.
Но не в этом дело, в конце концов, мужская дружба ничуть не хуже женской и так же мало подчиняется логике. Настораживает другое: дедушка с соседом вдруг стали поразительно беспечны и больше не требовали повышенных мер безопасности от своих домочадцев. Почему? Как они могли быть уверены, что Николай не вернется?
Если в бытность Реутова Слава не выпускал детей одних за ворота, то сейчас спокойно позволяет им самостоятельно приезжать на школьном автобусе.
А дедушка стал где-то засиживаться вечерами и не боится, что внучка одна и представляет собой великолепную мишень для Николая.
И пол… Зачем дедушка в то утро мыл пол, если никогда этого не делал ни до, ни после? Всегда был доволен тем уровнем чистоты, который обеспечивала внучка, да и не могло там за двое суток скопиться столько грязи, чтобы он вот прямо начал задыхаться и стал наводить порядок, не в силах дождаться, пока Фрида проснется.
