«Странно, – подумал Мстислав Юрьевич, – я человек-то говенный, и есть много дел, за которые мне должно быть реально стыдно, а мне по фигу! А тут поработал ради хороших людей, но сижу и мучаюсь. Слушай, совесть, а как по-другому? Передачи таскать Абрамычу в тюрягу, а малахольную Фриду взять к себе в дом? Не вариант ни разу. Или надо было на себя свалить? Ага, а о Свете с Юрой кто бы заботился, пока бы я сидел? Мама? Смешно… Прости, Николай, что лишили тебя достойного погребения, но иначе никак».
Зиганшин вздохнул. Договариваться с совестью – бесполезное занятие, единственное, что помогает, – это работа. Надо вычислить этого чертова Человека дождя. Может быть, если получится оправдать Михайловского, на душе станет легче, в конце концов, именно их с Львом Абрамовичем преступная деятельность помогла вырвать у земли надежно спрятанную тайну.
…Утопив тело Реутова, они поехали к Зиганшину отмываться и отстирываться. Слава богу, Мстислав Юрьевич в свое время не пожалел денег на сушилку, и Лев Абрамович смог вернуться домой в своей одежде, не возбуждая у внучки лишних подозрений.
Расходясь, они обещали друг другу лечь и выспаться, но, естественно, не сомкнули глаз и с трудом дождались полудня, срока, который наметили себе, чтобы пойти к Реутову и удивиться открывшейся в сарае картине.
К удивлению Зиганшина, Лев Абрамович, прежде чем идти, придумал легенду, что они хотели договориться о мелких работах в огороде, и так тщательно гонял подельника, будто их собирались забросить во вражеский тыл.
Впрочем, у правоохранительных органов не возникло к ним вопросов.
Мстислав Юрьевич позвонил Леше Кнышу, чтобы тот подъехал и сразу взял дело себе, поскольку найденная новогодняя гирлянда указывает на связь останков с Человеком дождя.
Злой Кныш ожидаемо ответил, что после этого Зиганшин ему больше не друг, и вешать на себя дикий геморрой в виде скелетов неизвестно кого, умерших неизвестно когда и непонятно как, на основании одного только елочного украшения – поступок, достойный камикадзе, а не разумного человека.
Чтобы утолить его боль, Мстислав Юрьевич обещал всецело помогать на общественных началах, на что Кныш плюнул ему под ноги и процедил: «Уже помог, спасибо!»
Зиганшин не обиделся, зная, что есть раны, исцелить которые способно только время.
Главное, Леша делился с ним информацией, и за это можно было простить ему грубость.
