Беглянка зарыдала. Я втащила ее к себе домой, отвела в ванную, накормила, спать уложила. Утром она проснулась и молчит, встать не может, ничего не ест и в туалет не ходит.
Луиза махнула рукой."
"– Сейчас я нахожусь в процессе оформления удочерения Ксюши. Она живет у меня. Как видите, мы достигли больших успехов: бегаем, улыбаемся, радуемся жизни, учимся на дому. Я уверена, что речь к ней скоро вернется. Не знаю, что случилось с девочкой за время ее отсутствия, но прошлое не исправить. Вот будущее зависит от нас.
Ксюша – шанс, который мне подарила судьба, чтобы загладить то, что я совершила. Поэтому я не иду на поводу у своего первого желания соврать на ваш вопрос: рассказала ли я своему отцу Олегу Юдину про того, кто написал на него донос. Да! Да! Да! Когда отец приехал, я впустила его в дом и заявила:
– Папа, я так по тебе скучала.
Он кивнул:
– Знаю, Настя тебе перед смертью все тайны открыла.
Мы долго разговаривали. Я сообщила Олегу Валерьевичу о доносе, передала ему рассказ Лидии. Он переменился в лице и поблагодарил:
– Спасибо, детка.
Неожиданная информация. Надо ее обдумать.
И года через полтора-два, точно не помню, Кирилла посадили на много лет. Мне об этом сообщил папа. Приехал, сел в этой комнате на ваше место и сказал:
– Спасибо тебе, что открыла мне правду. Не знаю, как могла повернуться моя судьба, получи я кресло ректора. Но теперь это мне не нужно. Я занят другими делами. Успешен. Богат. Выбить Юдина из седла не удалось. И я могу наказать всех своих обидчиков и врагов.
Да, я принимал роды за деньги, но врача, в особенности акушера, счастливые отцы всегда благодарят, я не уникален. Да, ко мне часто обращались богатые и знаменитые, коих и при коммунистах, несмотря на все их лозунги о равенстве, было предостаточно. Я отличный врач. Да, я делал аборты платно ночью под наркозом, а в те годы такую операцию специально проводили без обезболивания, чтобы женщины не хотели пройти еще раз через этот ад. А я против варварства! И не моя задача отговаривать женщину от аборта, она приняла решение, я его исполняю.
Но! Я никогда не брал тех, у кого срок завалил за восемь недель. История с пятимесячной беременностью – ложь. По закону прерывание беременности разрешено до двенадцати недель. По социальным показаниям, например изнасилование, – до двадцати двух. И на любом сроке, если у женщины есть проблемы со здоровьем. Но я для себя определил – только восемь недель. Всем остальным я отказывал. Калинин об этом прекрасно знал.
