Анатолий Ильич стал нажимать на него, и тот неожиданно сказал:
– Не помню!
– Забыли, что сделали с Зоей Николаевной? – усмехнулся следователь.
Калинин кивнул.
– У меня случаются провалы в памяти.
– Когда? – поинтересовался Пискарев.
– Общаюсь с кем-то, – неохотно стал рассказывать Калинин, – потом раз, и оказался совсем в другом месте.
– По воздуху переместились? – хмыкнул Анатолий.
Кирилл рассердился.
– Поэтому я никому о своих приступах не рассказываю. Знаю, что не поверят. Это похоже на лунатизм.
– Ночью по крышам ходите? – уточнил следователь.
– Нет. Сложно объяснить, но я попробую, – решил подследственный. – Допустим, я встречаюсь с девушкой, иду с ней в кино, потом… потом ничего не помню. И… просыпаюсь в парке!
– В каком? – спросил Пискарев.
– В разных, – ответил Калинин. – Первый раз, когда это случилось, я подумал, что с ума сошел. Только что ведь из кино вышел. Или не вышел? С девушкой ходил на сеанс. Или не ходил? Хочу ее имя вспомнить. И не могу. Слабость сильная, пошевелиться не способен.
Кое-как встаю, иду сам не знаю куда, выхожу на улицу. Ночь! Метро закрыто. Да и не знаю, где я! Одно ясно: это какой-то парк, я шел мимо скамеек, мимо детской площадки… И что? Про себя все помню: имя, фамилию, адрес. Информацию про спутницу как будто смыло. Вообще ничего! Кошелек на месте. Деньги не тронуты. Начинаю левака ловить, иногда сразу удается, иногда долго по улицам брожу. Домой приеду, родители спят. Они не видели, что я за полночь появился, рано вставали, в девять уже спать укладывались.
Многие семьи врачей по такому графику живут, им в семь уже на пятиминутке в клинике надо сидеть.
– Как часто с вами подобное происходило? – уточнил Анатолий Ильич.
– Может, раз в четыре-пять месяцев? – предположил Кирилл. – Я знакомился с девушкой, как правило…
Калинин замолчал.
– Где? Уточните, – потребовал Пискарев.
– В магазине, на улице, в метро, – сообщил подследственный, – некоторое время вместе гуляли, в кино ходили.
А потом – бах! Сижу в парке!
– И с Зоей так же было? – упорно докапывался до правды следователь.
– Нет, с ней в кино я никогда не ходил, – заверил Калинин, – она же моя тетя, я продукты ей приносил. Помню, как ушел, а Васина из окна вопила, чтобы я вернулся. Но я понял, что родители правы, не надо мне с ней общаться. И ушел. Да, я не бросил ее. Да, буду приносить поесть, лекарства. Но разговоры вести? Увольте!
Но следователь упорно гнул свою линию.
