– Черт возьми, Рон, из него кровь хлещет как из живого! Пульс должен быть! Если у него состояние шока, то прощупать пульс можно только на крупных артериях! Ищи в сонной или бедренной!
– Я понял, сейчас!
– Так, Оля… Оля!!! Смотри на меня! Ты меня слышишь?!
– Да… Да!
– Нужны чистые тряпки, чистый нож и алкоголь!
– Тряпки и нож в комнате, но алкоголь…
– У меня есть алкоголь, – тут же вклинился в разговор Джонсон. – Наверху, в комнате. А вообще, нам нужен доктор, срочно. У Майкла пульс. Слабый. Нитевидный.
У него шок. Нам нужен доктор, Карл!
– У нас своих раненых полно, – отозвался шериф.
– Майкл один из нас! До тебя не дошло еще, что мы теперь все по одну сторону?!
Риггз мотнул головой, возбужденно сопя носом:
– Послушай, Рон. Я не то имел в виду. Там полно раненых. И там все еще идет бой! Говорите, что делать, и я помогу! Но мы должны обойтись без доктора!
Оливия бросилась в свою комнату за тряпками и ножом.
– Иди с ней и охраняй ее, – Сапрыкин хлопнул шерифа по плечу.
"
"– Может посветить? – предложил Квалья, качнув бутылкой.
– Не стоит. Уроды стреляют на свет. Рон. Неси свой алкоголь. Только осторожней.
– Я знаю, конечно. – Джонсон тут же рванулся по ступенькам наверх.
Сапрыкин задумчиво уставился на бледно-зеленый свет бутылки, сжимая ладонями раны Крашенинникова, стараясь хоть как-то снизить интенсивность кровопотери. В его разум вдруг ржавым буром начала вгрызаться подлая и в то же время весьма рациональная мысль, что если сейчас Михаил Крашенинников умрет, то и проблема с водородной бомбой решится сама собой.
Никто не узнает, где она. А плутониевый триггер бомбы будет продолжать истощаться год за годом, пока не превратится просто в радиоактивный кусок дерьма, не способный совершить чудо термоядерной реакции. Все было так… Рационально, холодно и даже как-то обоснованно. Однако Евгений слышал всхлипывания женщины, для которой сейчас в очередной раз рушился весь мир. А еще, майор хорошо понимал, что несмотря на весь его профессионализм, не допускающий эмоций, он остается человеком.
И Сапрыкин сильно тряхнул головой, изгоняя из разума демона этой холодной и рациональной мысли.
– Антон, – тихо сказал Евгений. – А где та осветительная ракета, что я тебе дал тогда, у казарм?
– Она у Джонсона. Американцы опасались, что мы подадим вам сигнал, и она у него. А что?
– Рон! – крикнул Евгений. – Слышишь?
Наверху послышалась какая-то возня. Затем несколько выстрелов.
